Синтаро Исихара - Соль жизни

Кто-то мне говорил: «Если бы ты не сагитировал Накагаву баллотироваться в президенты, он бы остался жив». Что ж, может, этот кто-то и прав. Если мне было бы предоставлено слово, я бы сказал так: «Если бы я не сломал тогда палец, я бы так на Накагаву не наседал».

В общем, не каждый день мы себе кости ломаем. И это, наверное, не проходит бесследно — ни для собственной жизни, ни для жизни других.

Средний палец на левой руке побаливает у меня до сих пор, и всякий раз, когда я касаюсь им чего-нибудь, я вспоминаю о своем покойном друге.

Я принадлежу к тем людям, у которых аллергия к гомосексулистам. Я не просто не испытываю к ним никакого интереса, я их не люблю. И если я вдруг узнаю, что кто-то из моих знакомых оказался гомосексуалистом, у меня портится настроение.

Впервые оказавшись в заведении, где кучкуются эти ребята, я попал в пренеприятную ситуацию. Это было довольно давно. Меня повел туда ныне покойный писатель Эдогава Рампо. Это был известный в те времена гей-клуб «Бурансикку», расположенный в токийском районе Акасака.

Все, кто там был, наводили на меня ужас. У меня просто мурашки по коже бегали. Но что тут поделаешь? Ведь не закричишь. А потому я только и делал, что смеялся, как дурачок. Хотя сидевший рядом Эдогава и притащил туда свою жену, он посадил себе на колени красивенького мальчика, которому явно покровительствовал, и трепал его по щечке. Посмотрев на меня, он сказал: «Вижу, что ты, Исихара, не по этому делу». Расположившаяся неподалеку хозяйка (или хозяин?), рассмеявшись, согласилась с ним: «Да, это не наш человек».

Уже потом хозяйка (?) сказала мне, что среди мужчин и женщин около двадцати процентов людей абсолютно не склонны к однополой любви. Такой же процент — люди, которые являются настоящими гомосексуалистами и лесбиянками, а оставшиеся шестьдесят процентов — «двустволки». Она добавила, что даже такие идиоты, как я, которые вроде бы совсем не интересуются однополой любовью, могут — если им вдруг случится попробовать что-то в этом роде — приоткрыть для себя, как они выражаются, «закрытую туманом дверь на небеса», за которой раскинулся такой мир, откуда уже не захочется возвращаться.

Я, похоже, являюсь тем редкостным экземпляром, который принадлежит к первым двадцати процентам. Характер у меня противоречивый, но все-таки я не испытываю ни малейшего интереса ко всем этим делам.

С тех пор как я впервые посетил гей-клуб, прошло много лет. Хозяйка (?) такого же заведения в Париже сказала мне то же самое. Меня повел туда атташе по культуре, с которым мы познакомились еще в Японии. Незадолго до этого он сообщил мне, что он педераст, и заранее предупредил, что сегодня непременно хочет отвести меня в кафе для гомосексуалистов. В то время я занимался приобретением авторских прав для театра «Ниссэ», и поскольку мне часто приходилось обращаться к этому господину с просьбами по своему делу, то пришлось нехотя согласиться. Хозяйка кафе увидела, как я — по-прежнему! — содрогаюсь от отвращения, и сказала мне то же самое, что я уже слышал в Японии.

Поскольку два авторитета в этой области не сговариваясь сказали одно и то же, я делаю вывод: наверное, они были правы. Парижанка определила меня как l'homme impossible.

Вообще-то сказать такое человеку — невозможная наглость, но с их точки зрения, с точки зрения той трагедии, которая заключена в гомосексуальности, это высказывание приобретает противоположный смысл.

Совсем недавно я смотрел по телевизору американскую передачу, посвященную гомосексуалистам. Там появляется довольно известный голливудский актер второго плана, которого я часто видел в кино. Он публично признается, что является гомосексуалистом, и добавляет: «Пусть никто не думает, что быть гомосексуалистом — счастье. Это вещь абсолютно неестественная. Законы природы, установленные Богом, не позволяют радостно приветствовать человека, который их нарушает. Лично я хотел бы в следующей жизни родиться мужчиной, который любит женщин».

Я ощутил сочувствие.

Актер также сказал: «Вокруг вас такое огромное количество гомосексуалистов, что вы и представить не можете. Я хотел бы, чтобы вы, как добрые соседи, посочувствовали их несчастью».

В общем, остается только гадать, где и когда вы повстречаете человека, который вдруг окажется гомосексуалистом.

Это случилось десять с небольшим лет назад. В Кобэ мы выпивали с одним приятелем, переходя из заведения в заведение. И вот в конце нашего пути он предложил заглянуть в бар для геев. Мне там не понравилось, я сидел у стойки один и ждал, когда же мы отправимся отсюда куда-нибудь еще. Отчасти мой выбор места объяснялся тем, что за стойкой было нечто похожее на мужчину — единственного среди всего персонала. На нем была только набедренная повязка и бабочка. Владелица бара находилась в другом здании, и вместо нее за хозяйку была молоденькая женщина (?), но на самом деле здесь командовал этот пожилой мужчина. Обслуживавшие клиентов женщины (?) частенько обменивались между собой шуточками. Когда же они подходили к стойке, чтобы сделать заказ, то — вне зависимости от своих нарядов — по манере говорить и по жестам превращались в мужчин. Каждый раз, когда бармен легонько отчитывал их или в чем-то поправлял, «женщины» кривились и что-то там отвечали, но по всему чувствовалось, что он для них — старший.