Синтаро Исихара - Соль жизни

Итак, мне загнали тонкую иголку в палец. По сравнению с иголкой морского ежа ощущение было другим. Поскольку на кончике пальца мало кровеносных сосудов, то для лучшей циркуляции лекарства требуется сделать несколько уколов. Плакать я не плакал, но вскрикивал каждый раз довольно громко.

Наркоз подействовал, и во время операции больно не было, но такое уж это было место, что палец довольно сильно ныл еще целых два дня.

Через три дня в городе Наха на Окинаве должно было состояться первое мероприятие только что образованной парламентской фракции Накагавы, в которой я являлся ответственным секретарем. Мое состояние было таково, что не позволяло мне отправиться туда. Я позвонил Накагаве Итиро, сказав ему, что сильно поранил палец и врачи запрещают мне выходить из дому. А еще я сказал, что могу присоединиться к нему только в том случае, если мы донесем до присутствующих в зале ту решимость, о которой я уже давно ему говорил. В противном случае наше собрание превратится в обычную для других фракции формальность, и тогда ехать мне туда незачем.

Уже долгое время я повторял Накагаве следующее: на предварительных выборах председателя партии, которые были намечены на осень, следует придать партии новый импульс — вне зависимости от того, сумеем ли мы набрать пятьдесят выборщиков. А для того чтобы обеспечить прорыв, сам Накагава должен выдвинуть свою кандидатуру. Чтобы наша только что созданная крошечная партия могла завоевать авторитет, кроме указанной мной решительной тактики, никакого другого пути не существовало. И только в таком случае я, как ответственный за разработку фракционной политики, смогу выполнить данное мной перед коллегами обещание привести Накагаву к успеху.

Сначала мы поговорили с Накагавой по телефону. Следующую встречу я назначил в его офисе. Я хотел прибегнуть к тактике устрашения: появиться с рукой на перевязи, в бинтах, сквозь которые проступила кровь.

— Я все понял. Я тоже обо всем этом много думал. Постараюсь сделать так, как ты хочешь.

— Нет, это ответ функционера. Я хочу знать, боремся мы или нет. Если не боремся, то тогда вся затея с созданием новой фракции теряет всякий смысл. В таком случае я слагаю с себя полномочия.

— До тех пор, пока я не перестану заниматься политикой, я буду прилагать усилия, чтобы достичь намеченной цели.

— Одних усилий мало, нужна решимость.

— Она у меня есть, это вопрос времени…

— Ты все-таки слишком застенчив. Если тебе требуется помощь, чтобы высказать свою решимость, давай сделаем так. Вместе с нами поедет один журналист, я подскажу ему, какой вопрос он должен задать, а ты уж тогда дай понять, что у тебя на уме.

— Договорились. Действуй.

Так получилось, что на следующий день я вылетел на Окинаву. Я не чувствовал особой уверенности в успехе и потому рассказал все Хасэгаве Сиро, самому пожилому в нашей фракции. Он отправился вместе с нами, хотя еще не оправился от болезни. Во время полета мне удалось заручиться его поддержкой. Он сказал: «Ты абсолютно прав. Только так мы сможем заставить его поступить по-мужски».

Итак, я получил подтверждение своей правоты и в тесном самолете, и Накагава не нарушил своего обещания.

Не знаю уж, что творилось в душе у Накагавы, но только он не стал дожидаться вопроса подготовленного мной журналиста и во время своего выступления абсолютно определенно сказал, что выставляет свою кандидатуру на осенних выборах руководителя партии.

Решимость Накагавы привела к тому, что тогдашний премьер Судзуки подал в отставку, были проведены выборы, в которых участвовали четыре кандидата, был сформирован новый кабинет. Как я и ожидал, Накагава занял на выборах последнее место. Похоже, он переживал. Я говорил ему, что к поражению следует отнестись по-философски, но он меня не слушал.

Этот разговор состоялся во время предвыборной кампании. Мы закончили все встречи, которые планировались на тот день. Сели выпить. Накагава пьянел быстро. И вот, под воздействием винных паров, он недовольно сказал: «С тех пор как мы с тобой познакомились, я все делаю так, как ты мне нашептываешь. От этого у меня со многими друзьями испортились отношения».

— С кем это? — спросил я.

— Вот с Танакой Какуэем, например. Ты все твердишь: «Не должно быть коррупции, не должно быть коррупции». И я за тобой повторял. А мне этот Какуэй очень даже нравится. Если так все и дальше пойдет, и с Абэ у меня отношения, наверное, испортятся.

Когда он повторил это несколько раз, я тоже не сдержался и безжалостно влепил ему пощечину. Потом тут же взял себя в руки: «Извини, я не прав. Если все обстоит так, как ты говоришь, я вместе с тобой готов хоть в ад, хоть куда!» Однако все кончилось тем, что Накагава покончил с собой.