Синтаро Исихара - Соль жизни

Своим мальчишеским сердцем я все-таки понял, что, хотя сегодня днем они здесь вдвоем, они просто не знают, чем им заняться. Наверное, поэтому мужчина и позвал нас.

Мы забрались в сад без спросу и потому как бы чувствовали себя обязанными говорить с ними. Мне кажется, я понял, как нелегка была в то время жизнь для этих столь подходящих друг другу людей.

Тем не менее они были столь по-детски обаятельны, что сумели пленить даже наши мальчишеские сердца. Если бы я тогда отдавал себе отчет в том, что они вовсе не бессмертны, я бы помолился за них… Откровенно говоря, именно тогда, в ту войну, я понял, что это такое — эрос.

В какой-то момент я спросил: «А вы поженились недавно?»

Мужчина легонько коснулся моей головы, как бы осаждая мою прыть, и одновременно счастливо посмотрел на женщину, они засмеялись. Они счастливо смеялись тому, что я угадал, и я сам тоже был доволен. Мой вопрос объяснялся вовсе не желанием подлизаться к взрослым. Мною двигало — как бы это сказать? — сочувствие к прекрасному и чудесному, которое обречено погибнуть, разрушиться. Может быть, то было впервые испытанное мной чувство радости от созерцания трагедии. Это было до того, как я понял всю ничтожность парадной стороны жизни. Я тогда всей душой пожалел их.

«А когда вам снова идти на войну?» — робко спросил я и подумал, что не должен был задавать этого вопроса. Мужчина оценивающе посмотрел на меня и деланно улыбнулся: «Да уже совсем скоро». Тут он широко развел руки, обнял нас обоих, потрепал по щекам. Я не ожидал этого, но оттого только острее ощутил, что это было прощание. Его щетина уколола мою щеку. Я понял, что своих детей они решили не заводить.

— Растите большими и здоровыми! Растите большими! — повторял мужчина, словно молитву. Находясь в его объятиях, я сдерживал желание тоже обнять его и только тряс головой.

Не прошло и недели, как молодые супруги куда-то исчезли. Наверное, он оставил молодую жену, чтобы отправиться на южный фронт, а она возвратилась к родителям. Вероятно, его корабль зашел в Ёкосуку для подготовки к очередному выходу в море, и молодым супругам удалось побыть наедине в этом доме всего несколько дней.

В тот вечер мы вторглись в их время, которого им оставалось так мало. Что они чувствовали? На картинах западных мастеров часто можно видеть сцену бракосочетания Марса и Венеры — над их головами изображены ангелы в облике детей. Были ли мы для них такими же ангелами? Лично я нескромно полагаю, что это было именно так.

С тех пор прошло полгода, и в конце зимы мне, старосте местной группы школьников, было приказано дирекцией школы — а такое время от времени случалось — присутствовать в качестве представителя от детей на церемонии проводов останков одного павшего смертью храбрых, что проживал в нашем районе. Мне указали на тот самый дом…

В тот день на доме были вывешены черно-белые траурные флаги. Пока мы томились в ожидании, подошла к дому та самая женщина. В руках она держала белый ящичек — урну с останками. В тот день на ней было черное кимоно, и выглядела она намного старше, чем тогда. Позади нее пожилой человек — наверное, отец — держал фотографию ее мужа в черной рамке, где тот выглядел не просто моложе по сравнению с нашей единственной встречей — он показался мне совсем мальчишкой.

Случилось то, что должно было случиться. Такое может случиться с каждым… Оттого все были спокойны, никто не плакал, не голосил. Лицо вдовы не выражало абсолютно ничего, и мне показалось это вполне нормальным.

Как и все взрослые, я держал в руках благовонную палочку. Не делая никаких различий в возрасте, вдова точно так же спокойно и бесстрастно склонила передо мной голову. В те годы подобная сцена представляла собой самое заурядное зрелище. К тому времени почти все эмоции относительно жизни и смерти были уже истрачены.

Она уехала из того дома уже на следующий день. Сослуживцы ее мужа на базе в Ёкосуке уже справили поминки. Она как говорили, уехала на родину мужа, чтобы захоронить урну.

— Ты думаешь, в том белом ящике и вправду был его прах? — с важным видом спросил мой товарищ.

— Что-нибудь там все-таки, наверное, было. Может, вещи его.

— Они же все с кораблем утонули. А в том ящичке, должно быть, только деревяшка с надписью: такой-то погиб смертью храбрых.

Я согласился с ним без всяких возражений. Я представил себе, как после церемонии, когда все оставили ее, вдова открывает ящик, чтобы узнать, что там находится. И она чувствует себя счастливой оттого, что там ничего нет.