Синтаро Исихара - Соль жизни

После этого рассказа Сакаи я впервые понял хоть что-то об этом человеке.

Позже мне представился еще один случай выслушать рассказ о том, что человек после смерти превращается в огонь.

В городе Тиран, где во время войны размещалась база смертников-камикадзе, я повстречался со знакомой моих знакомых — пожилой женщиной по имени Торихама Томэ. Во время войны ее семья содержала столовую. Ждавшие приказа молодые бойцы часто заходили туда, они еще не успели отвыкнуть от семьи и называли Томэ «мамочкой».

В одной книжке упоминалось имя Томэ, и когда меня попросили прочесть лекцию в городе Миякоиодзё, расположенном неподалеку от Тирана, я сделал небольшой крюк, добрался до Тирана, встретился с Томэ и наслушался от нее разных историй. Каждая бесхитростная история этой деревенской старухи была чрезвычайно трогательна. Другой человек придал бы описываемым событиям больше героизма или трагедийности… Ее же повествование о том, как жили и умирали эти юноши, обладало какой-то особенно притягательной красотой. Пока она рассказывала, я размышлял о временах, когда письменности еще не было и повествования о важных событиях передавались из уст в уста.

Томэ выслушивала душераздирающие рассказы тех бойцов, которые помимо воли оставались в живых. Ей и только ей кто-то рассказывал о полученном секретном приказе вылететь утром, кто-то обещал ей погибнуть завтра над южными морями и вернуться обратно в облике столь любимого им светлячка… И на следующий день в назначенное время возле колодца под шпалерой засохшей зимней глицинии она действительно увидела одного-единственного светлячка…

Ее истории поражали воображение. Побольше всего мне запомнился один случай, который произошел в обезлюдевшем Тиране уже после окончания войны.

Однажды вечером Томэ отправилась по какому-то делу в соседнюю деревню. Как в прежние времена, она вновь шагала по дороге, ведущей вдоль изгороди прежнего аэродрома спецназа. Здесь, у этой изгороди, юноши, взявшись за руки, молились перед тем, как отправиться на верную смерть. Было уже поздно. И вот, там, где раньше располагалась казарма, луг, когда-то бывший аэродромом, вдруг — будто кто поджег его — засветился, засверкал бесчисленными огоньками, будто приветствуя ее. Томэ испугалась. Вместе со служанкой из общежития, которая пошла с ней, они сели на корточки посреди поля, взялись за руки и стали молиться. Через какое-то время бесчисленные огоньки стати гаснуть один за другим. Похоже, что молитва этих женщин подействовала… «Было страшно, но очень красиво», — произнесла Томэ с закрытыми глазами — будто воскрешая в памяти то время.

В ранних сумерках, по всему лугу — колеблющиеся огоньки адского пожара погибших на войне безвинных душ… Вряд ли у кого-нибудь найдутся слова, которые смогут вместить в себя все это… После того как Томэ окончила свой рассказ, я увидел, что мой друг, издатель, сидевший рядом, будто окаменел…

В прежние времена я был недисциплинированным водителем. Тогда мне еще не было тридцати. Вместе с моим приятелем мы заезжали в одну гостиницу на полуострове Идзу, а от нее устраивали гонки на время вверх по длинному склону. Или, к примеру, мчались из Токио до виллы друга в Каруидзаве — во время этой бешеной гонки на время приходилось то и дело проскакивать на красный свет.

Разумеется, в то время осуждать меня за пьяное вождение было тоже некому. Помню, как я крепко набрался ночью в баре во втором квартале на Гинзе, а потом поспорил сам с собой, за сколько минут я домчусь до своего дома в Дзуси, — и сорвался с места. Это было то время, когда на шоссе № 2, соединявшем Токио и Иокогаму, еще была разделительная полоса из кустов, и вся дорога была не дорога, а сплошные светофоры. Тем не менее от Гинзы до Дзуси мне удалось домчаться за 42 минуты, что является, как я полагаю, потрясающим рекордом. Следует добавить, что накрапывал дождик. Я тогда ездил на «Royal Lancer» фирмы «Додж», так что мотор у меня был мощный, и на виражах появлялось некоторое волнующее ощущение.

В Токио я обычно ездил на машине и возвращался всегда поздно вечером хорошо выпивши. Именно тогда я узнал, как опасно дремать за рулем и как это приятно. Ты наполовину спишь и в то же самое время летишь вперед — возвращаешься ночью по скоростной трассе… Какое-то ощущение за пределами реальности. Ты и понимаешь, и не понимаешь — где ты, что ты… Чувствуешь, что остался всего один шаг до какого-то немыслимого экстаза. Но последние остатки разума все еще взывают к сознанию. Тобой овладевает такое несказанно приятное нетерпение. Возможно, все это имеет отношение к мазохизму.