Синтаро Исихара - Соль жизни

— Ну, и зачем мне заказывать такую же зажигалку? Я и курить-то не курю.

Юдзиро не знал, что ему ответить, а я вместо него спросил то, что думал на самом деле: «А когда ты зажигалку с верхней палубы уронил, может, она все-таки не в море упала, а куда-нибудь на нижнюю палубу угодила?»

— Нет, я не мог ошибиться. Она действительно в море упала.

Мако боязливо взяла зажигалку.

— Ошибки нет, именно эту зажигалку я купила в «Вако», — произнесла она, глядя каким-то слегка зловещим и затуманенным взором на зажигалку, которую положила на стол.

«Да ладно мучиться, вам вернули дорогую вещь, радоваться надо», — сказал я, но Юдзиро ответил на это так: «Шутки в сторону, я этой страшной штукой пользоваться больше никогда не стану».

— Конечно, это нехорошо по отношению к Мако, но только ты ее лучше выкинь.

— Нет, так нельзя. Зажигалку вернули владельцу таким удивительным образом, а ты ее выбросишь. Так не годится.

— И по отношению к тoй женщине, которая принесла зажигалку, тоже нехорошо.

— Интересно, кто она такая? — спросил Юдзиро, но никто ему не ответил.

Я попытался получше вспомнить окликнувшую меня женщину, но у меня ничего не вышло.

Несмотря на случившееся, вечеринка продолжалась своим чередом. Все мы были молоды, Юдзиро рассказал обо всем гостям, которые нашли рассказ удивительным и интригующим. Только пожилая продюсерша Мидзуноэ Тацуко нахмурила брови, передернула плечами и сказала: «Прекратите! Мне от таких страшных рассказов плохо становится». Ее слова отчего-то запомнились мне.

Все описанное здесь — чистая правда. Я знаю это, потому что сам получил зажигалку из рук той самой незнакомки. После смерти брата зажигалку нашли, разбирая его вещи.

Как Юдзиро и обещал, он больше никогда этой зажигалкой не пользовался, не позволял и другим дотронуться до нее. Если бы сейчас кто-нибудь попробовал бы зажечь ее и она бы действительно зажглась, вот тогда бы это была страшная история с привидениями…

Среди всех моих приятелей Сакаи Такудзи отличался особой грубостью, все его раздражало, вечно он должен был с чем-то бороться. Я познакомился с ним в связи с охотничьими делами, но не думаю, что эти черты era характера объяснялись любовью к охоте. Я до сих пор помню, что когда он вступал в спор, то тут же переходил на скороговорку и начинал глотать звуки.

Его отличала не только скороговорка, он был еще и скор на расправу, вступал в совершенно никому не нужные драки. На его лбу красовалось несколько шрамов; Сакаи говорил, что это — результаты детских разборок.

В то же время нельзя сказать, что все недолюбливали его, совсем нередко он проявлял о ком-то заботу. Однако многие все же предпочитали обходить его стороной. Словом, он был, можно сказать, норовистой лошадкой.

Как-то раз из-за него я ударил человека. Вернее, не просто ударил, а ударил ногой в живот.

Однажды зимой мой знакомый рыбак из Миура сообщил мне, что неподалеку в море появились утки, и предложил поохотиться на них. На машине Сакаи мы срочно выехали из Токио. Надо было торопиться: во второй половине дня подул ветер, поднялись волны, и мы боялись, что утки могут сняться с места.

Неподалеку от Мисаки мы свернули с шоссе налево, направляясь в небольшой рыбацкий порт Бисямон. Дорога была однополосной. Впереди тащился самосвал, и, сколько мы ни сигналили ему, он не уступал дороги.

Сакаи нервничал, он решил, что нужно самосвал «подрезать». И вот в каком-то месте он проехал по обочине, и мы оказались впереди грузовика. Тут Сакаи затормозил и поставил автомобиль поперек дороги. Он открыл дверцу и побежал к грузовику, которому ничего не оставалось сделать, как остановиться. Сакаи вскочил на подножку, схватил водителя за грудки и выволок его наружу. Перед тем как тот завопил, Сакаи уже успел нанести ему несколько ударов, свалил на землю и уже намеревался двинуть ему ногой по голове, но тут вмешался я. Чтобы остановить разбушевавшегося Сакаи, который орал: «Получай, подлец!», мне пришлось взять на себя его миссию, то есть — не без того, чтобы проучить водилу, — заорать на него и попинать слегка, хотя я и старался, чтобы его голова при этом не пострадала.

Мы бросили водителя самосвала посреди дороги. Перед тем как уехать, Сакаи, решив, что этот парень получил по животу достаточно, еще разочек нагнулся над ним и ударил наотмашь прямо в лицо — точь-в-точь, как каратисты ломают черепицу.

Отчасти нам, конечно, помешал грузовик, но и ветер задул в тот день рано, так что охота вышла неудачной. Мы сошли с катера довольно быстро и отправились обратно в Токио. На той самой дороге, что вела к шоссе, мы увидели водителя грузовика и пожилого полицейского. Водитель ткнул в нашу сторону пальцем, полицейский поднял руку, приказывая остановиться. Сакаи, затормозив, без всякого перехода закричал: «Послушай, это не водитель, а подлец!» Полицейский сделал ему рукой знак поостыть: «Я понимаю, он нарушил правила дорожного движения, но вы его избили, что является намного более серьезным нарушением закона».