Джонатан Троппер - Книга Джо

— Сам знаешь, — со вздохом говорю я. — Молодость достается молодым.

Уэйн кивает:

— А жизнь — живым. — Тут он поворачивается к Джареду. — Расскажи про что-нибудь твое любимое.

— В смысле? — не понимает Джаред.

Уэйн поднимает взгляд в небеса.

— Расскажи про то, что доставляет тебе радость в жизни — простую, бессмысленную радость, которой ты наслаждаешься и тут же забываешь об этом. — Тут он довольно-таки свирепо смотрит на Джареда. — Учти: скажешь «минет» — с крыши столкну.

Джаред задумчиво посасывает сигарету.

— Я иногда замораживаю апельсиновый сок в пластиковом стаканчике, ну, как мороженое, знаете? Потом, когда его сосешь, то обычно высасываешь изо льда весь сок, и в итоге остается просто безвкусная льдинка. Но на дне стаканчика остается самая капелька сока, и, пробираясь через весь этот лед, можно иногда наклонить стаканчик и глотнуть чистого, ледяного сока, и это ужасно сладко. — Он смущенно смотрит на нас. — Звучит, наверное, глупо, но вы же сами спросили.

Уэйн улыбается и закрывает глаза. Нас обдувает прохладный ветерок, и Уэйн заметно дрожит.

— Великолепно, — говорит он. — Теперь ты, Джо.

Я задумываюсь на некоторое время, а потом отвечаю:

— Фиби Кейтс.

— Фиби Кейтс? — недоверчиво переспрашивает Уэйн.

— Кто такая Фиби Кейтс? — спрашивает Джаред.

— Актриса, — отвечаю я. — В нашем поколении все мальчишки были в нее влюблены.

— Потому что она снялась с голой грудью в фильме «Быстрые перемены в школе Риджмонт Хай», — говорит Уэйн.

— А, — кивает Джаред. — Я понял, кто это.

— При чем тут «Быстрые перемены»! Просто в ней есть что-то совершенно непорочное. Когда я был подростком, она олицетворяла собой такую девчонку, о которой только можно было мечтать. Я воображал себе, какая бы потрясающая у меня была жизнь, если бы рядом со мной была такая, как она. И теперь, если я вижу ее по телевизору, она вселяет в меня необъяснимую радость и надежду: мол, детские мечты все еще живы, вот они, здесь, их еще можно осуществить.

— Ага, — говорит Уэйн. — Но только почему именно Фиби Кейтс? Ума не приложу.

— И я тоже не понимаю, — качает головой Джаред.

— Ну, понятно, один — гей, второй опоздал на поколение, так что отвечу-ка я лучше «минет» — в целях экономии времени. По крайней мере, ничего объяснять не придется, — говорю я, и мы дружно смеемся. — Ну чего, спускаемся, что ли?

Удивительно, как стихает толпа, когда мы все втроем встаем и пускаемся в опасный путь с уступа: Джаред слезает первым, помогая мне спустить Уэйна. Как только мы добираемся до крыши, зрители начинают бешено хлопать, приветствуя нас криками, как будто рок-музыкантов: «Спасибо, Буш-Фолс!», «Счастливо оставаться!», «Да хранит вас бог!».

У лестницы нас поджидает Мыш с помощником и двумя санитарами. Санитары подходят с двух сторон к Уэйну и аккуратно сопровождают его вниз. Помощник шерифа достает наручники, и Мыш берет нас с Джаредом под стражу за хулиганство и препятствование работе органов правопорядка. Видно, мы помешали проведению какой-то спасательной операции.

Карли поехала со скорой, чтобы проследить за Уэйном, поэтому мне ничего иного не остается, как сидеть с Джаредом в камере в полицейском участке и ждать, пока Синди его заберет. Она появляется за решеткой камеры в джинсах и темно-синей рубашке поло, которая налезла бы и на пятилетнего ребенка, и смотрит на меня, пока Мыш отпирает засов.

— Синди, мне очень жаль, — говорит он, отодвигая дверь. — Они вмешались в операцию на глазах у всей школы, и я не мог их просто так отпустить. — Он подобострастно смотрит на нее. — Плохой был бы пример для ребят.

Мыш заметно нервничает, и я начинаю понимать, что он, как и большинство его ровесников мужского пола, с детства боготворил Синди и это никуда не делось. Даже теперь он не может справиться с собой и переводит взгляд с ее лица вниз, туда, где под крошечной футболкой внушительно выпирает грудь.

— Я все понимаю, — говорит Синди, пристально и сурово глядя на меня. — Это больше не повторится.

Я иду к выходу вслед за Джаредом, но как только он проходит мимо Мыша, тот преграждает мне дорогу.

— А ты куда собрался? — обращается он ко мне.

— А разве не домой?

— Не думаю. Твое дело еще не рассмотрено.

— Ты что, смеешься?

По-видимому, Мыш хотел изобразить на лице презрительную усмешку.

— Мальчишку мы отпускаем, — говорит он, запирая решетку на засов. — А что с тобой делать, я пока не решил.