Бапси Сидхва - Огнепоклонники

— Но он мой брат! Я умоляю вас, я вас заклинаю, спасите его! Мать не переживет этого! Она как узнала, что случилось, так и плачет не переставая. И все время повторяет: мой сын замерзнет там насмерть, он заболеет воспалением легких и умрет в этой их тюрьме. У меня сердце разрывается от ее слез! Спасите брата — и вся наша семья будет в вечном долгу перед вами! Только вы можете спасти его!

Фредди поджал губы.

— Что-то, конечно, сделать надо, — согласился он. — Но не ради этого ленивого ублюдка, а ради доброго имени парсов. Нельзя же допустить сплетен о том, что парс — и попал в тюрьму за контрабанду наркотиками!

Содавала всхлипнул, вытер слезы громадным белым носовым платком и поднял благодарные, молящие глаза на будущего спасителя.

Содавалы были небогаты. Фредди из собственного кармана оплатил всю операцию по спасению незадачливого контрабандиста из английской тюрьмы. В Лондон был отправлен нарочный с документами. В дело были пущены высокие связи, уговоры и принуждение. Фаредун трудился не покладая рук, и на исходе второго месяца Поли Содавала покинул Лондон свободным человеком.

Но если Фаредун ни гроша не взял с семейства Содавалов, то Катрака, торговца бриллиантами из Карачи, он со спокойной совестью облегчил на пятьдесят тысяч.

Катрак, мужчина демонического облика, но с благообразной бородой, сидел против Фредди, держась трясущимися руками за золотой набалдашник трости.

Его сын Бобби сидел рядом, повесив голову. Бобби был здоровенным парнем лет двадцати пяти, который сейчас, однако, вел себя без малейшего намека на обычное нахальство. Фредди нравилось его открытое, красивое лицо, и он думал, что Бобби мог бы стать неплохой парой для Ясмин.

Бобби Катрак был обладателем «Серебристого призрака» — сверкающего «роллс-ройса» с элегантными подножками, с двумя замысловатыми сигнальными рожками, изгибавшимися по обе стороны ветрового стекла как две серебряные кобры, и всякими другими украшениями. Бобби обожал гонять по городу как бешеный и кончил тем, что сбил нищего на людном перекрестке. Незадачливый гонщик струсил и удрал с места происшествия, но пятеро свидетелей запомнили номер, а кроме того, в 1920 году в Карачи был один-единственный «Серебристый призрак».

Старик нищий на следующий день скончался в больнице.

— Сколько раз я говорил ему: не езди так быстро! — сокрушался старший Катрак. — Сколько раз повторял: не больше пятнадцати миль в час! Так нет же! Фр-р-р — и не меньше сорока! Вот и доездился. Мне так неудобно вас беспокоить, Фаредун.

Фаредун покачал головой и с добродушной укоризной посмотрел на Бобби:

— Отца надо слушать, Бобби. Наставлять тебя — его долг. Я думаю, тут дело не только в превышении скорости. Первое правило в жизни — уважай законы. От закона не уйти, хотя можно обойти его! Ты должен был остановиться и подыскать себе парочку свидетелей. Наверняка там были люди, которые могли бы подтвердить, что ты не виноват, ну, может быть, за небольшую мзду. Тогда ты имел бы право обратиться в полицию. А ты ничего не предпринял, и теперь положение осложнилось.

Я беседовал с одним моим другом, вы знаете, о ком я говорю, — продолжал Фаредун, обращаясь к Катраку-папе. — Сказал ему, что этот юноша мне все равно как сын. Он обещал посодействовать. Я убедил его, что Бобби не виноват, но поскольку Бобби не обратился в полицию, теперь против него выдвигаются серьезные обвинения… Ну, как бы там ни было, мой друг обещает помочь… Может получиться, что ему самому придется съездить в Карачи и раздобыть там для Бобби одного-двух свидетелей, подложить в полицейский участок соответственно датированный протокол и так далее. Но!

Фредди перешел на высокий шепот и, будто сам изумляясь невероятности произносимого, объявил:

— Сукин сын требует пятьдесят тысяч!

Катрак-старший побелел и глянул на сына, который совершенно поник. Переведя взгляд на Фредди, он без звука выписал чек.

Фредди выплатил Гиббонсу — теперь уже генеральному инспектору полиции — десять тысяч, о которых они и договаривались, а остальные отложил особо — на благотворительность. Бывало, однако, что Фредди пользовался этими деньгами и для собственных нужд.

Хотя деньгами не всякой беде поможешь…

Когда в контору зашел старый друг Пивовала пожаловаться на своего младшего сына, в очередной раз впутавшегося в некрасивую историю, Фредди так странно повел себя, что Пивовала даже немного обиделся: вместо того чтобы, как всегда, отчитать юнца, он потрепал Пивовалу по плечу: