Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

— Я не из Севильи. Наша семья из Барселоны.

Гуарнер улыбнулся так, словно это известие страшно его обрадовало.

— Вы каталонец? Там родились мои дед и бабка. Я сам почти наполовину каталонец. Посудите сами, моя вторая фамилия Фонт, чисто каталонская.

Он придвинул свое кресло к креслу юноши, стараясь придать своим словам больше сердечности. Колени их почти касались.

— Мне довелось посетить ваш родной город недели три назад по случаю конгресса Кооперации. У меня там очень добрые друзья, и они меня так просили... Город необыкновенно красив. Просто удивительно, как он год от года растет и хорошеет.

— Да, я кое-что читал в газетах об этом конгрессе.

— Вполне возможно. Пресса придавала большое значение некоторым выступлениям. Может быть, вы помните мою речь.

Юноша отрицательно покачал головой. Гуарнеру показалось, что молодой человек нервничает, и он предложил ему сигару

— Нет, спасибо.

Депутат закурил и продолжал:

— В этой речи я привел несколько цитат из Марагалля, привел по-каталонски, полагая, что это доставит удовольствие слушателям. Но, кажется, у меня не очень хорошее произношение, сидевшие в задних рядах ничего не поняли.— Он изобразил на лице легкую улыбку.— Необычайно жалко, когда недостает времени выучить то, что так хотелось бы знать.

Юноша ничего не ответил. Он сидел, вытянувшись в кресле, не снимая с колен портфеля. Время от времени он подносил правую руку к карману пиджака, но тут же судорожно отдергивал ее. Отчаявшись услышать что-нибудь в ответ, Гуарнер возвратился к первоначальной теме.

— Итак, полагаю, вы пришли по поводу проекта школьного образования. Вчера, уже поздно вечером, ко мне наведывались журналисты Сеги и Хавиер Баланьос. Вы с ними знакомы?

Нет, юноша не знал их. Глаза его глядели враждебно.

— Они просили меня осветить ряд вопросов в этом проекте. Если вы желаете, я могу передать вам копию. Это позволит нам обоим избежать недоразумений.

Голос юноши прозвучал хрипло и глухо:

— Как вам будет угодно.

Гуарнер повернулся к нему спиной и принялся искать копию на столе в груде беспорядочно сваленных бумаг. «Какие у него глаза». Внезапно у депутата вспыхнуло подозрение, но он не хотел поверить в него. Это было чудовищно.

— Помню, положил где-то здесь, но в этой куче будет трудно ее отыскать.

Юноша ничего не ответил. Депутат часто дышал, он почти задыхался и едва сдерживал себя, чтобы не оглянуться. Ему все ясе удалось это.

— Наконец-то, кажется, это она...

Гуарнер обернулся. Юноша встал и смотрел на него исподлобья. Его синие глаза моргали, точно их ранил слишком яркий свет, а его правая рука что-то сядшала в кармане. Гуарнер невольно отпрянул.

— Что с вами?

Ответа не последовало. Юноша смотрел на него так пристально, что депутат невольно отвернулся. Объятый состраданием, Гуарнер бросился к нему.

— Вам плохо?

Депутат схватил юношу за руку, которая не была в кармане, и попытался отвести его к дивану.

Но тот словно одеревенел, тело его напряглось, руку, казалось, свело. Гуйрнеру не удалось стронуть его с места. Напряженный, неподвижный, он походил на гипсовую статую.

Схватив юношу за лацканы пиджака, Гуарнер с силой встряхнул его и тут же почувствовал на своем лице его горячее дыхание. И вдруг взгляд депутата упал на засунутую в карман руку юноши, сжимавшую какой-то темный предмет. Сердце Гуарнера тоскливо екнуло.

— Сын мой,—пробормотал он.

Тело обмякло. Точно исполняя запоздалый приказ, сократились мускулы век, задвигались, захлопали ресницы. Лицо вытя^ нулось, покрывшись множеством морщинок. Гуарнеру на миг даже показалось, будто он сжимает в руках старика.

Юноша покорно позволил усадить себя. Яркий свет снова падал ему на лицо, и кожа, казалось, впитывала его, точно губка.

— Ну, ну, отдохните, ничего не случилось.

Так же послушно он принял стакан воды от Гуарнера и машинально выпил его мелкими глотками.

— Вам уже лучше? Хотите, я вам что-нибудь принесу?

Сам не сознавая почему, Гуарнер чувствовал себя бессильным перед этим юношей и словно виноватым за то, что еще оставался в живых. Как странно! Страха он не испытывал и был необыкновенно спокоен.

Юноша его не слушал. Как видно, мысли его были очень далеко. Он позволил взять себя за руки и вытереть платком слюну, которая стекала у него изо рта.

— Ну, ну, сын мой, успокойтесь.

Юноша, казалось, прислушался к словам Гуарнера. Глаза его встретились с глазами депутата и вспыхнули паническим ужасом. Он сделал попытку встать, но у него подогнулись колени. Он был еще очень слаб.