Хуан Гойтисоло - Ловкость рук

Желудок давил, словно туда налили ртуть. В голове плясали и путались несуразные, туманные мысли. Он замер с отвисшей, словно налитой светом лампы, нижней губой. Все было ему мерзко и противно: голоса, крики, фонарики, шляпки, маски.

Блондинчик колотил в дверь все сильнее и сильнее. Вся лестница всполошилась. Шум и голоса нарастали. Тучная женщина средних лет ввалилась в мастерскую и начала вопить, точно сумасшедшая. Урибе признался.

— Это я. Я виноват...

Он отдал ключ Анне. Женщина, уперев руки в бока, кричала и ^бесновалась.

— Подонки! Хуже подонков! Уже ночь, а они скандал устроили... в порядочном доме.

Рауль без пиджака нахально встал перед самым ее носом, скрестив на груди руки.

— Сеньора, будьте любезны, дверь в конце коридора.

У женщины от ярости выступили на глазах слезы. Сетуя на то, что она не мужчина, а всего лишь слабая, беззащитная вдова, она порывалась дать Раулю пощечину. Ривера схватил ее за руку.

— Успокойтесь, сеньора! Прежде всего спокойствие! И уйдите отсюда подобру-поздорову... Как послушная девочка.

Вечеринка подходила к концу. Большинство девиц с пристыженным видом поспешно натягивали пальто. Один только Рауль, выпроводив непрошеную гостью, которая продолжала бушевать на лестнице, подбивая на бой жильцов и взывая к привратнице, словно ни в чем не бывало, танцевал со своей смуглой партнершей.

Пленника только что выпустили из заточения, и он, яростно размахивая руками, тыкал пальцем в Танжерца, обзывал его последними словами и обвинял в подлости. Толстощекая девица дергала юношу за рукав и призывала успокоиться. Веселая компания шуточками и смехом встретила это новое развлечение.

У Танжерца противно тряслись коленки, его страшно мутило. Ему хотелось скорей закрыть глаза, заснуть, лечь, как ребеночку в люльку. Он притворялся совершенно пьяным, больше, чем был в действительности, и делал это нарочно. Он снова играл роль. Покачиваясь, он подошел к Раулю.

— Я страшно хочу спать,— промямлил он.—Отведи меня домой, Рауль... Один я не дойду.

Он притворялся, будто у него заплетается язык. Винные пары заволакивали Урибе голову, но не настолько, чтобы нельзя было догадаться о его притворстве.

— Слушай, Танжерец,— сказала смуглянка,— ты напился как свинья.

— Если тебе нужна нянька, которая бы уложила тебя бай- бай,— крикнул Рауль,— можешь пойти купить ее на рынке.

И, бесстыдно прижавшаяся друг к другу, парочка со смехом проплыла мимо Урибе.

Танжерец хотел было броситься за ними следом, но тут почувствовал, как кто-то дернул его за рукав. Он обернулся. Это был Паэс.

— Мой дорогой артист,— проговорил он.— Вы свидетель тягчайшего оскорбления, которому меня только что подвергли. Я вынужден драться на дуэли. На дуэли без пистолета.

Не обращая на протесты Урибе ни малейшего внимания, Паэс поволок его в туалет. Тот безвольно позволял себя тащить и только глухо бормотал:

— Небо — свидетель моей невинности.

Привалив Урибе к стене, Паэс запер дверь на крючок. Обеими руками он схватил Урибе за лацканы пиджака и изо всей мочи принялся трясти его.

— Игра...— наконец выдавил из себя Урибе.— Я совсем забыл о ней... я...

Луис ударил Урибе наотмашь по лицу. Удар был настолько силен, что щека у Танжерца сразу вспухла. Пятерня Луиса отпечаталась на ней. На Урибе словно гора свалилась, ноги его не держали, и, осев как мешок, он приник онемевшими губами к раковине. Униженный и повергнутый, он трясся перед Паэсом, хныча и пуская слюни.

— Пентюх, дурак! Так ты держишь свое слово? Баба! Хуже бабы!

Снова схватив Урибе за лацканы пиджака, Паэс рванул ело к себе и стал неистово трясти. Хищный, алчный рот его был крепко сжат. Глаза холодно блестели.

— Добром или силой, но ты у меня сделаешь то, что я велел! Слышишь? Я умею заставить плясать под мою дудку типов, вроде тебя. Или, может, ты хочешь, чтобы я еще раз тебя взгрел?

И Луис снова угрожающе поднял руку. В глазах Танжерца стоял панический ужас. Он не мог вымолвить ни слова. Паэс пре* зрительно скривил губы и плюнул на пол.

— Нет. Не буду. Не стоит. Я б только доставил тебе незаслу- женное удовольствие. Таким тварям, как ты, нравятся подобные штучки.

Он неожиданно выпустил Урибе, и тот рухнул на пол. Луис услышал глухие стоны, прерываемые икотой. Урибе рвало.

С невозмутимым видом Паэс отошел в дальний угол туалета,

попыхивая только что зажженной сигаретой.

* * *

Все уселись вокруг стола, пока Анна убирала с него бутылки и стаканы. Гости разошлись давно. Освещенная тусклым светом лампочки компания удивительно походила на шайку гангстеров из американского боевика.