Оганес Диланян - Уролога. net

— Гамлет? Какой Гамлет?

— Ну тот, которого ты оперировал! У меня есть свят твоему глазу! Светлая новость!

— Какая? — Диланян спросонья не только не хотел вспоминать никакого Гамлета, но и не был расположен слушать светлые новости.

— У меня дочь родилась! Только что!

— Вай, поздравляю, дорогой, — заулыбался в трубку князь, силясь вспомнить Гамлета.

— Я ее хочу твоим именем назвать! И чтобы ты был кавором. [5] Кавор — крестный.

— Кавором? — Диланян ощутил себя в роли Вито Корлеоне. — Погоди. Как моим именем? Мое имя не имеет женских аналогов!

— Ну… Ованесуи (окончание «уи» равнозначно русскому окончанию «ца». Учитель — учительница и т. п.).

— Гамлет… — Голос Диланяна был необычайно мягок и ласков, он понимал, что говорит с апаранцем. — Гамлет, я прошу тебя. Родится у тебя сын, назовешь Оганесом, не вопрос. Но не обрекай дочь на насмешки!

Прошло около получаса. Абсолютно взмокший Диланян наконец смог уговорить Гамлета назвать дочь именем матери. Жаль, что он не знал ее имени…

— Хорошо, доктор-джан. Твое слово для меня — закон. Назову дочку Гйозал, решено.

— Так зовут твою благочестивую матушку? — ужаснулся Диланян.

— Да! Гйозал — тетя! — победно изрек Гамлет.

Диланян дико завращал глазами. Сделать что-либо он не мог, попытка уговорить горского жителя назвать ребенка не именем матери была равносильна самоубийству, ибо это нечестиво!

«Бедный ребенок», — отвлеченно думал Диланян, пока в трубке раздавались какие-то вопросы, на которые он автоматически отвечал: «Да, да, конечно».

— …Значит, завтра! Пришлю за тобой машину!

— Какую машину, Гамлет?

— «Мерседес»!

— Зачем?

— Ну, я же тебе говорил! Приедешь, дом мой увидишь, мероприятие будет, дорогой! В твою честь! Ты избавил меня от напасти!

— Ну хорошо… — у Диланяна не оставалось сил сопротивляться.

«Гйозал… Имя тюркского происхождения, обозначающее то ли красивая, то ли единственная… Ужас… Уж лучше бы назвал ребенка… Ну, не знаю, хотя бы Дездемоной! Было бы продолжением шекспировской серии…» — Эта мысль занимала голову Диланяна, весь день находившегося в прострации.

Апаран. Красота неописуемая. Четыре вершины Арагаца величаво смотрят на любого въезжающего в этот город, до ушей его доходит трубный крик осликов, которыми изобилует эта местность, а кожу ласкают прохладные и до жути приятные жарким летом ветры арагацских вершин.

В одной из деревушек близ Апарана находится домик Гамлета. «Мерседес», древний настолько, что этот срок делает честь концерну Даймлер — Крайслер, медленно въезжает с единственным пассажиром в деревню и останавливается у двухэтажного дома. Вопреки ожиданиям врача, сто раз уже проклинавшего себя за ужасное, богомерзкое иезуитское имя, данное ребенку, его никто не встречает. Не слышны звуки зурны. Словом, нет признаков праздника.

— Может, мы ошиблись адресом? — робко поинтересовался Диланян у таксиста.

— Что ти гаварыш, дарагой! — таксист был наслышан о том, что везет врача из Москвы, и говорил с ним исключительно по-русски. — Сыды и заткнысь!

— …Э-э-э… М-м-м…

Переведя на армянский язык данную сентенцию, Диланян понял, что у таксиста и в мыслях не было его обидеть, сказанное означало лишь: «Не извольте сумлеваться».

— Вот! Прйамо сэчас Гамлэт бэжат тэбя встрэчат!

Примерно так и произошло. Из дома выбежал Гамлет, обнял врача, потащил за собой.

Зайдя в дом, врач малость… кхм… удивился.

Стол, примерно на пятьдесят персон, был заставлен всякими яствами. Причем, вопреки армянской традиции, блюда не повторялись через определенное количество стульев.

В комнате никого не было.

— Садись, дорогой мой, садись, спаситель мой, — верещал Гамлет, провожая Диланяна на почетное место во главу стола. — Садись и кушай, это все для тебя.

— Гамлет, как бы тебе объяснить… Я вижу, что все это крайне вкусно…

— Сейчас будет горячее! — перебил Диланяна Гамлет. — Шашлык из баранины, свинины, телятины, осетрины, люля-кебаб, тава-кебаб, шаурма!

— Кхм. А кто это все будет кушать? — поинтересовался Диланян. — Я один?

— Да! Я тебя чествую у себя дома, в своем очаге!

— Гамлет… Понимаешь… Здесь еды персон на пятьдесят. Так что я один, каким бы ты меня богатырем ни представлял, съесть это все не смогу.

— М-м… Ну, останешься погостевать! На пару недель! И все доешь! — засиял Гамлет, как ребенок, нашедший решение трудной задачки.