Семен Данилюк - Милицейская сага

- Препанова, Мороза, Муравьева. Живо... пожалуйста!

16.

Мороз мрачно прильнул к боковому стеклу, не реагируя на попытки Муравьева его разговорить. Сказать, что был он зол, значило не сказать ничего. Он был оскорблен и раздавлен.

Даже не то уничижающее раздражение, с каким выговаривал ему прилюдно Тальвинский, было тому причиной. В сущности Андрей и здесь прав. Он, Мороз, возомнивший себя суперсыщиком, прокололся на обычной дешевке. Кажется, это называют "поймать звездняк". Слишком легко упал ему в руки этот джип с его владельцем, которого будто на тарелочке специально поднесли упакованным: "Нате ешьте. А перчиком не присыпать?" Вот и схавал, не подавившись! Фантастика! Ведь должен был хотя бы насторожиться, когда выяснилось, что бампер чист. А след торможения чуть не у кювета, хотя Меденников с самого начала утверждал, что держался середины дороги? И главное, сам Меденников, а потом и жена Андрея показали одно и то же - независимо друг от друга. Если бы они сговорились таким образом выгораживать его, так что может быть глупее?! Врать изо всех сил из-за несчастного велосипеда, который в сущности ничего не менял? И даже это не заставило тебя, олух, задуматься!

Мороз боднул стекло - машину подбросило на кочке.

- Веди аккуратней, водило. А то развалишь свой комбайн!

- Еще и внуков повозит. И как это мы лажанулись?! - Лешка вслух переживал то, о чем отмалчивался Мороз. - Вот она, горячка-то!...О! Знаменское.

- Значит, так, - Виталий отодвинулся от стекла, отряхнулся от мучивших мыслей. - Сейчас находим Галкина. Пускай только попробует мне сказать, что не нашел велосипед. Дальше - в сельсовет. Собираем активистскую шоблу. И - подворный обход по всем дворам, у кого есть машины. Особенное внимание - чьи машины в последние дни на приколе. Велосипед восьмеркой выгнулся и отлетел так, что едва не полкювета скосил. Не могло, чтоб на легковушке от такого удара вмятен не осталось. Не танк все-таки. Давай сначала к дому Галкина. У матери узнаем, куда с утра поехал.

- Чего зазря тащиться? Вон она, у почты.

Муравьев остановил свой драндулет возле группки обсуждавших что-то женщин. Выглянул из машины:

- Петровна! Где Сашка-то?

- Так поехал с утра в автомагазин чего-то для лайбы своей покупать. Она ж у него в ремонте. Купит, мастеру отвезет, а потом вроде как в отдел собирался.

- Мастерская-то где?

- Да чего мастерская? В Витрушкине у моего племянника сарай большой. Там и мастерят. Здесь недалеко. Сгоняйте. Может, еще застанете.

- Посиди! Я сам забегу, - Мороз выбрался из машины, остановившейся возле добротного дома на пригорке, несколько раз нажал на кнопку электрического звонка, но поскольку внутри по-прежнему было тихо, нетерпеливый Виталий, подергав дверь и найдя ее запертой, попросту перемахнул через высоченный забор. Двор был пуст. И только из приоткрытого сарая в глубине разносились металлические удары, на звуки которого он и пошел. В сарае со света он не сразу разглядел замызганного, лет пятидесяти, мужчину, согнувшегося возле передка стоящих в сарае Галкинских "Жигулей".

- Чего надо? - при виде вошедшего мастер с усилием разогнулся.

- Из милиции, - Мороз подошел поближе, оглядел "Жигули". - Галкинская?

- Она, - слесарь с удовольствием провел рукой по полировке. Не удержался. - Каково?

- Нормально, - невнимательно одобрил Мороз, собираясь уйти: Галкина здесь не было. - А что с движком?

- С движком? - механик почему-то удивился. - Вроде в порядке. Во всяком случае на ходу. Вообще-то ты про то хозяина спроси. Я не при делах. Я-то кузовщик! Вот это моя работа, - он хлопнул по полировке, как охлопывают бок начищенного коня. - За нее отвечаю.

Теперь и Виталий обратил внимание, что в левой руке его был зажат обернутый в наждачную бумагу полировочный брусок. Разглядел и разбросанные резиновые кувалды, домкраты, деревянные досочки, - подсобные орудия рихтовщиков.

- А чего было-то? - испытывая холодящее чувство страшной догадки, небрежно полюбопытствовал Мороз.

- В столб какой-то въехал. Вон здесь!.. Что? Не найдешь? То-то!

- И давно въехал?

- Этого не знаю. Спроси у самого. А я тут второй день без роздыха.

- Гляди-ка, и впрямь будто ничего не было, - Мороз без устали водил рукой по полировке, пытаясь нащупать следы вмятин. Но мастер гордился не зря: работа и впрямь была сделана на совесть.

- То-то что! Ювелирное это дело. Сейчас ведь кто ни попадя берется. Вроде, чего хитрого? Хватай кувалду да выбивай. Ан - дудки! Металл, его чувствовать надо, - произнося эту оду самому себе, он снисходительно следил за суетливыми манипуляциями Мороза, который, изогнувшись, залез под фартук.