Семен Данилюк - Милицейская сага

- Я скоро перезвоню и - доложу. Все идет по плану, - перебил он собеседника и совсем уж неучтиво первым опустил трубку.

- Ты что с лица спал, добрый молодец? - присмотрелся он. - Если насчет пропажи велосипеда, то - знаю. Выпороть бы всех. И тебя первого. Да ваше счастье, что у нас и без того доказательств выше крыши. Сейчас главное - девку, девку искать надо!

- Боюсь, что не надо, - пробурчал Мороз.

- Что?!

- Что слышал.

- Не понял!

- Может, и лучше, если б не понял.

- Ты что мне тут загадками? Нашел, что ли?!

- Смешно бы было.

- Так кто?!.. Да что мнешься-то?

- Я вчера, понимаешь, такая штука: Садовую встретил. Помнишь Марину?

- Ну, и?..

- Сегодня у нее ночевал.

- Провериться по утру не забыл?

- Да пошел ты!.. Она, оказывается, на хлебзаводе теперь работает. Где и твоя супруга. Ну, и - изнамекалась, будто твоя с хозяином завода, как бы это? Отношения у них в общем.

- Да Садовая, чтоб меня уесть, и не такое придумает. Ты-то с чего сплетни пустился пересказывать?... Или - проверил? Чего опять заткнулся?

Дверь раскрылась, и в проем с груженым подносом в руках начала осторожно продвигаться улыбающаяся Альбина.

- Помогли бы, рыцари!

- Почему без стука?! - рявкнул Тальвинский. Прежде чем Мороз успел его придержать, Андрей в подскочил к порогу и, ухватившись за поднос, выдавил наружу ошеломленную секретаршу. - Понадобится - вызову!

Он с силой закрыл дверь.

- Ну, и пошел ты! - грохот металла и звук бьющегося фарфора из "предбанника" траурным залпом возвестили конец неначавшегося служебного романчика.

- Может, водички, Андрей Иванович?

- Выкладывай, не тяни! Кто подтвердил?

- Сама.

- Что значит?!...

- Ты не ори на меня, Андрюш. Ладно? Самому тошно. - Так! - Тальвинский, оказавшийся подле настольной лампы, принялся ощупывать шнур в поисках выключателя. - В кабинете темно, как у негра... Не могут свет толком начальнику отдела провести. Или у нас пятнадцатисуточников не осталось? Похоже, в этой поганой стране вообще работать разучились!... Ну, положим, положим! Жена гуляет! Майский день - именины сердца. Если совсем честно, то догадывался. Не бывает такого, чтоб неряха ни с того ни с сего следить за собой начала. Давно надо было разойтись к чертовой матери! Все из-за Кешки, сына, тянул. Но с чего ты-то решил меня новостью этой сегодня одарить?! А? Или - не мог отказать себе в удовольствии пальцем, так сказать, рану ковырнуть?..

- Я думал, ты понял. Хлебзавод скоро два месяца как под Меденниковым. - Ты хочешь сказать?...

- Именно. Спутница, которую надо разыскивать, - твоя жена, - Виталий сострадательно посмотрел на непрестанно мотающего головой Тальвинского.

- То есть вот эта самая... экстремальная минетчица?! Да она фригидна, как стиральная доска!

- Я в ваши разборки не вникаю. Она там на тебя блажить начала. Что ты ее за женщину не держишь.

- Да хрен бы с ее амбициями! И без того сыт. Главное говори!

- Она даже не отрицала. Действительно, два месяца они встречаются. В последний раз расстались позавчера. Он ее к дому подвез в полпервого ночи. Теперь на эту тему вроде все! - Мороз расслабился, как человек, покончивший с неприятной работой.

Не отрывая колючего взгляда от Мороза, Тальвинский набрал телефонный номер:

- У меня сейчас Виталий. Это - правда?

- Правда, - выдохнули в трубке.

- Да ты!...На деньги потянуло? Ты же моя жена! Как ты вообще могла с этим... недомерком?!

- Я - женщина, Андрей. А ты про это забыл.

- Да какая ты?!.. Ничего - напомню. Вот только посажу твоего хахеля.

- Господи, Тальвинский! Слушаю тебя и не пойму: ты ли это? Такой красивый когда-то был. Куда все ушло?

- Да ты все хорошее и вытравила! Но чтоб так подставить? В машине во время наезда тыбыла? - Я.

- И что теперь прикажешь делать? Мало того, что...по рукам пошла. Так еще и подставила. Жена Тальвинского - фактическая соучастница преступления. Как тебе это?

- А никак. Не переживай. Твоя жена соучастницей не будет. Я, Андрюша, на развод подаю... Скажи только, как он?

- Сидеть ему - не пересидеть! - Тальвинский с чувством впечатал трубку об рычаги.

Некоторое время Андрей оставался неподвижен со взглядом, устремленным к противоположной стене.

Проследив направление, Виталий открыл дверцу шкафа - на пустой полке стоял сиротливый стакан. Тоже пустой.

- Понятны ваши огорченья, - он повернул изнутри запор, вытащил из вечной своей спортивной сумки бутылку "Московской", от души, до краев, наполнил стакан и поставил перед шефом.

- И анестезирующее заранее приготовил, иезуит? - Андрей залпом махнул и - затих в прежней позе созерцательности.