Семен Данилюк - Милицейская сага

- Брось, Маргарита Ильинична! Тебе не профи нужны, а - "чего изволите?". Я на это не гожусь.

- Те тоже не помешают. Лесть женщине приятна, - Панина подмигнула. - Но, главное, - команда. Если согласен, с Кравцом насчет тебя поговорю. Не откажет.

- Так это кто бы сомневался.

- Оставь этот тон, Тальвинский! - Панина пристукнула ладонью по столу так, что от неожиданности Андрей вздрогнул. - Ты два года назад, когда в постель ко мне влез, очень даже отлично знал, какие меж мной и Кравцом отношения. И - ничего, проглотил. И теперь проглотишь!

- Проглотишь! - она нетерпеливо отмахнулась. - Нет у тебя выбора. Да и - повода не согласиться тоже, если по-взрослому, нет. То, что Лисицкого вашего тогда замочили, так кто этого хотел? Больше скажу. Когда узнала, не дожидаясь ваших милицейских разборок, всех, кто причастен был, из-под себя вымела. Чтоб духу не было. И к смерти Котовцева, на которого вы мне тогда все намекали, тоже отношения не имела.

- Да ты ни к чему не причастна!

- Странный у нас получается разговор. Может, я и впрямь ошиблась, - Панина задумалась. Замолчал выжидательно и Андрей, понимая, что в запале наговорил лишнего. А ведь сколько раз представлял и этот вызов, и разговор, втайне ожидая от него новой перемены в судьбе. Звук перепрыгнувшей на настенных часах стрелки заставил Панину встрепенуться.

- Извини, не хотел обидеть, - выдавил из себя Андрей, и тем перебил в ней какое-то готовое решение.

Она вновь замолчала.

- Ладно, не девочка, стерплю. Альтернатива у тебя, Андрей, простая: или обиду замшелую холить. И на том сгинуть. Потому что занятие это неконструктивное. Или - дело вместе делать. А я, между прочим, как раз и надрываюсь, чтоб город этот из грязи да из голода вытащить. И - мне помошь нужна. А не поучения. Уговаривать тебя мне некогда: через пять минут совещание. Так что?

Поднялся и Тальвинский.

- Назначите, будем работать. В деле можешь положиться. Никогда не подводил. Но и...

- И довольно. А то опять поссоримся, - Панина поспешно двумя пальчиками прикрыла его пухлые губы. Мгновение выжидательно придержала и, не ощутив ответного движения, с легким разочарованием отодвинулась. Провожая, проводила до "предбанника", где сидело в ожидании человек десять. - Где мой секретарь? Запускайте товарищей!

13.

- А может, все-таки кофе, Андрей Иванович? - Альбине не хотелось уходить от веселящегося начальника. Вернувшись из горисполкома, обычно сдержанный Тальвинский как-то очень непринужденно разорвал неизменную дистанцию, что сам установил и так тщательно сохранял. Теперь он беспрестанно шутил и обаял свою подчиненную, сделавшись игривым и даже по-мальчишески проказливым.

- Эх, Альбиночка! Гляжу на вас и - понимаю: не задалась жизнь, - не сводя с нее горячих белков, уверял он. - Сбросить бы десяток лет и - просто-таки бы никто вас у меня из рук не вырвал! Вот такой я есть человек.

- Какие, оказывается, страсти! Жаль, поздно узнала. Опоздали, увы! - Альбина старалась не выказать волнения, которое все сильнее заполняло ее под откровенным оценивающим взглядом. - Через неделю замуж выхожу.

- Как?! А я? - шутливо вскричал Андрей. Впрочем, за шутливостью этой было заметно и истинное огорчение. - Надеюсь, не за кого-то из наших охломонов?

- Бог с вами.

- А дружеские советы перед свадьбой не нужны? Или - практическая помощь.

- За добрые намерения спасибо. Уже напомогались. Я ведь была замужем. Теперь вторую попытку делаю.

- Так, может, не те консультанты были? - в Андрее нарастало то сладкое чувство, что испытывает мужчина, добивающийся власти над женщиной. Давно не ощущал он себя таким бодрым, желающим и потому, это он видел, - желанным.

-Может быть, - не отводя глаз, подтвердила она, как-то незаметно принимая эту игру, когда слова перестают быть средством информации. А напротив, за нейтральными, не значащими ничего для постороннего фразами оба угадывают одно: "Я тебя хочу".

Резкий телефонный звонок, отбросивший их друг от друга, оказался более чем кстати.

- Так я все-таки кофе подам, - опомнилась Альбина. - А, может, не стоит торопиться замуж? - Андрей придержал ее за руку. - Да теперь и сама сомневаюсь. Он проводил взглядом раскрасневшуюся секретаршу. Поднимая трубку, отер возбужденное лицо - "мосты прорваны".

- Слушаю! - даже голос Муслина не показался ему сейчас неприятным. С блуждающей улыбкой выслушивал он поток слов на том конце провода, когда в дверях возник Мороз. Было в нем что-то, отчего возбуждение Андрея разом осело и как-то нехорошо заныло в паху.