Семен Данилюк - Милицейская сага

- Так что, хитрован? - Мороз положил руку на съежившееся плечо. - Такую народную пословицу знаешь? На хитрый зад есть с винтом...Вижу, знаешь! И мы, как видишь, много знаем. Вот и давай поделимся знаниями. Облегчимся взаимно. Что случилось, то случилось. Теперь будь мужиком. Не к совести твоей взываю, тут поживиться нечем. Просто - в капкане ты. И - извини за пошлость, но окромя чистосердечного и прочая... уповать тебе больше не на что. Тем паче и велосипед смятый нашли, и мать завтра показания давать начнет.

- К-какой велосипед? Вы о чем? Не было там никакого велосипеда, - вяло огрызнулся Меденников.

- Вот как? Стало быть, с мертвой точки сдвинулись. Уже - дело. Тогда рассказывай, как было, - напористо потребовал Мороз, не давая подозреваемому опомниться.

Меденников обреченно прикрыл глаза.

- Ладно, чего там? Мы ехали, там - поворот крутой... Подруга меня отвлекла. Минет на ходу делать затеяла. Разыгралась! Потом что-то высветилось на асфальте! Даже рулем крутнуть не успел. Чуть подбросило. Я по тормозам. - И - что оказалось?!

- Да сами знаете, - Меденников обреченно сглотнул.

- Не знаем! - пробасил Тальвинский. - Может, она еще живая была?

- Да какое там. Прямо как... - Меденникова перетряхнуло. - Ну, подруга тянуть стала: мол, все равно мертвая, и надо уезжать, пока никто не застукал...Ну и -всё!

- Да нет, не всё! - рявкнул Тальвинский. - Ишь как живописует. Соображай, что несешь? Ребенок ему посреди ночной дороги разлегся. Это тебе что, алкоголик? Какой суд этой лаже поверит? Рассказывай, как на самом деле сбивал! Кто именно с тобой был? Понимаешь же, что теперь все равно сказать придется.

- Не знаю.

- Ты, видно, еще не понял, во что влип! - надбавил в голосе Тальвинский. - Ты, голубчик, совершил тягчайшее преступление. Сначала пяьный наскочил на велосипед так, что женщину аж на пять метров отбросило. Потом - переехал младенца и!..

- Ты опять за свое?! - в свою очередь взбеленился Меденников. - Вот теперь я все понял! Поздновато только! Забыл, с кем дело имею. Так вот - не было ни велосипедов, ни наездов. И - точка! Не докажете.

- Чего теперь доказывать? - удивился Тальвинский. - Доказательственная база в хрустальной чистоте. Можно как учебное пособие демонстрировать. И на бампере, как ты ни старался, следы краски с велосипеда обязательно остались. А на велосипеде - твоей краски! Вот так, ковбой! Отыгрался. Что отмалчиваешься?

- А чего с вами, псами, говорить? У вас же установка. Может, и девку специально обездвижили да подбросили на дорогу, чтоб на меня навесить. С вас станется.

- Да ты, похоже, и вовсе не в себе, - Мороз постучал костяшками по столу. - Повторяю: ты обычный преступник, сбивший по пьянке двух человек, и, вместо того чтоб попытаться помочь, сбежал, как последний сукин кот! Так что кончай "косить" под политического. Отныне ты обычный уркаган. И разговаривать с тобой мы будем соответственно.

- Разрешите? - заглянул помдеж. - Товарищ подполковник! Вас разыскивает полковник Муслин. Он в горисполкоме. Требует, чтоб вы срочно туда приехали.

- Идите. Скажите: еду, - недоуменно отпустил его Тальвинский.

- Ну вот, и госпожа Панина нарисовалась. Торопится холуев подхлестнуть, - горько догадался Меденников.

- Ладно, узник совести. Садись пиши пока свои враки. Поминутно. И со всеми деталями, - Тальвинский поманил за собой Мороза. - Не забудь указать, сколько перед тем выпил.

- А признаться в убийстве президента Кеннеди не надо? Я б с удовольствием. Только вот родиться припозднился. Но вам же это мелочи.

- Пиши! - Мороз впечатал в чистый лист ручку и вслед за Тальвинским вышел в наружный кабинет, ныне, в обеденный перерыв, - непривычно пустой.

- Ну, что? Поздравляю с очередным раскрытием, - пробасил Тальвинский. - Честно сказать, очень вовремя! Большие неприятности надвигались. Но теперь, считай, отбились, - он подмигнул. - В общем, зафиксируй признание и - передавай Препанову. Пускай едет к прокурору за арестом.

- Только насчет механизма аварии дожму.

- А может, и не стоит сейчас. Крыша у мужика со страха поехала. Вот и несет околесицу. Не признаться вроде нельзя. Обложили. А полностью страшно: понимает, что две потерпевших - это покруче будет. Тем более ему теперь кругом происки Антанты чудятся. Вот и зашизовался. Ты главное сделал, - вычислил его. А детали - после доколем. Сутки - другие в следственном изоляторе посидит, сам все выложит. Лучше сосредоточься на поисках подружки. Это на сейчас главная опасность.

- Поищем, конечно, - согласился Мороз. - Только найдем мы ее или не найдем, доказательств и без того с горкой.