Семен Данилюк - Милицейская сага

- Я прошла весь курс! - Вскочив с места, Садовая яростно затопала об пол каблуком. Она была близка к истерике. - Я совершенно здорова. Совершенно!

- Может, в медицинском смысле вы и здоровы. А в юридическом смысле больны уголовной статьей. И сажать вас или не сажать будем решать в зависимости от результатов этого разговора... Короче, если венерический больной не прошел провокацию, он считается не вылечившимся и уклоняющимся и подлежит уголовной ответственности.

- Господи! Что же это? - обессиленная, она нащупала стул.

- А то, что вы сейчас расскажете все, что знаете. Если, конечно, за решетку не торопитесь, - стараясь выглядеть твердым, отчеканил Тальвинский, с видимым усилием выдерживавший неблаговидную свою роль перед доведенной им до отчаяния женщиной. - В конце концов, Мариночка, что от вас требуется? Всего лишь сказать правду о расхитителях. Ведь, знаем, вы-то не из их числа. Так и скажите. Ну!

Мороз изо всех сил делал вид, что роется в бумагах. Было невыносимо смотреть на сгорбившуюся, уставившуюся потухшим взглядом в пол женщину, до того наполненную гордым пленительным кокетством.

Плечи Садовой задрожали. Она плакала.

- У нас мало времени, - напомнил, стараясь не смотреть на нее, Тальвинский.

- Пишите, - не поднимая головы, произнесла Садовая, и от сдавленного, задыхающегося ее голоса у Виталия самого перехватило горло.

- Да пишите же! - требовательно повторила она. Тальвинский быстро подхватил ручку и лист бумаги.

- Готов! - сдерживая азарт, сообщил он.

- Тогда абзац первый. Я, Садовая Марина Всеволодовна, в девичестве - Найденова, венерическая больная, сообщаю, что следователь Тальвинский, - она набрала воздуха, вскинула распухшее от слез лицо и изо всех сил закричала: - Подонок! Подонок!

Посмотрела на ошеломленных милиционеров:

- Больше по существу заданных вопросов показать ничего не могу. А теперь сажайте, твари!

- Шутить, стало быть! - Тальвинский отшвырнул ручку, грозно поднялся.

- Прекрати, - услышал он.

- Ты это мне? - не поверив, обернулся Андрей к Морозу.

- Вам, товарищ майор! Тальвинский, сдерживаясь, перевел дыхание:

- В таком случае тебе здесь делать вообще нечего. Немедленно марш в изолятор к Меденникову!

Мороз упрямо сжал губы, повернулся к Садовой:

- Вы вот что, выйдите пока. Не дожидаясь повторного указания, Садовая, обхватив руками лицо, выбежала в коридор.

- И что сие означает?! - прогремел Тальвинский.

- Андрей Иванович!

- Я спрашиваю, лейтенант, что это означает?

- Она - женщина.

- Как не заметить! Думаешь, не вижу, как она глазками в тебя постреливала? А ты уж и поплыл. Бабы - это нормально. Но прежде всего для нас - интересы дела. Не забывай: мы - следаки.

- Мы - офицеры! И не можем опускаться ниже городской канализации!.. Я точно не смогу. - Под изучающим взглядом Тальвинского он потупился.

- Даже так? - Андрей, готовый взорваться, разглядел что-то, что удержало его. - Допустим, я тоже об этом иногда вспоминаю. И что отсюда вытекает? Полагаешь, что мне комфортно стращать смазливую женщину? Но Садовая - последний, единственный шанс выйти на Слободяна и всю эту шоблу! И выбор на самом деле прост: либо дожмем ее, либо - закроем к чертовой матери дело и разбежимся пивка попить. Зато все из себя при офицерской чести. Так что?

- Андрей Иванович, я тебя очень уважаю и хочу уважать дальше. И дело раскрыть хочу...

- Короче, прикажешь отпустить? Только живо. Да? Нет?

- Да. И прекратить это вонючее венерическое дело. Андрюш! Ну, я знаю: ты потом сам себе не простишь. Пожалуйста!

- Виташа, Виташа! Да она обычная... - Что ж, что подхватила? - перебил, не давая закончить фразу, Мороз. - И с порядочной женщиной может такое...

- Ну да, помню: половой акт не повод для знакомства. Как, однако, запущено-то! Да что ты себе в самом деле навоображал? На нее опера установку делали, наивный ты! Искали источники, откуда у девки, которая за два года до того занимала на джинсы, появились вдруг дорогие побрякушки. Так вот, к твоему сведению, - она уж с полгода к престарелому Слободяну, своему шефу, на содержание пошла. При живом-то муже. Офицере, промежду прочим! И, что всего паскудней, на денежки того же Слободяна еще одного дружка припасла. Здесь пробы ставить негде! А ты мне тут - в сопли! Так что? Остыл?

- И все-таки я прошу!.. Очень прошу.

Отвернувшись к окну, Андрей гулко заколотил сильными пальцами по крышке стола, будто задался целью продырявить ее, будто барабан.

- Хорошо, раз тебе моих слов мало, - он решительно схватился за телефонную трубку. - Звоню главврачу вендиспансера. И если мои предположения окажутся не верны, при тебе извинюсь перед благородной дамой Мариной Садовой. Он нажал на кнопку громкой связи.