Дер Нистер - Семья Машбер

Но Нохум, насколько было возможно, отделывался от назойливых вопросов Шмариона скупыми, ничего не значащими ответами, всячески избегая подробного разговора. Наконец под предлогом, что ему нужно выяснить кое-что у одного из служащих, ему удалось улизнуть.

И вот вошел Мойше. Навстречу ему ринулись посетители — кто по важному делу, а кто и по не очень важному, но все они спешили засвидетельствовать свое уважение к почтенному хозяину. Увидев зятя, бледного и расстроенного, Мойше поспешно откланялся всем и стремительно направился к Нохуму.

По первым же бессвязным словам зятя Мойше понял, что случилось недоброе, — Нохум привез плохую весть.

— Мне нужно кое-что сказать вам, — произнес зять.

Они вошли в так называемую «совещательную комнату» — сперва Мойше, за ним Нохум, плотно прикрыли дверь. Для всех в конторе это означало: тесть и зять очень заняты и не хотят, чтобы им мешали.

Мойше встревоженно спросил:

— Что случилось?

Главной целью поездки Нохума было посетить пана Рудницкого, известного кутилу, развратника, безудержного мота, уже успевшего растранжирить большую часть своего состояния. Несколько дней назад Рудницкий прислал к Мойше своего человека с просьбой вернуть ему векселя, у которых подошел срок погашения, — он якобы хотел по ним расплатиться. В свое время Мойше позарился на эти высокие проценты и дал себя уговорить Шмариону и другим, одолжил Рудницкому слишком большую сумму, больше, чем следовало бы по здравому смыслу. Он позарился на панские проценты и рискнул основным капиталом. Трезвый рассудок говорил ему иное. Да и были люди, которые хорошо знали Рудницкого и предупреждали его, призывали быть предусмотрительным.

Вспомнив все это, Мойше, еще не услышав ни одного слова от Нохума, уже понял, что зять вернулся ни с чем, что у пана Рудницкого увязла кругленькая сумма во много тысяч рублей. Однако подробности были еще неизвестны, к тому же не хотелось верить; не так легко было поверить, что потеряно целое состояние. Он снова обратился к Нохуму с тем же вопросом:

— Что случилось?

— Случилась беда, — ответил дрожащим голосом Нохум.

— Но что же именно? — с нетерпением переспросил Мойше. — Сбежал? Обанкротился? Отказался платить?

— Нет, хуже.

— Но что может быть хуже?

— Даже если бы он заплатил, мы бы своих денег не увидели.

— Не понимаю. Что все это значит? — воскликнул в крайнем возбуждении Мойше.

— Это значит, что мы потеряли векселя.

— Как потеряли? Что потеряли? Говори яснее. Ты потерял? Как, когда, каким образом?

— Нет, не потерял, но мы их лишились.

— Хоть убей, не понимаю, не могу догадаться, что ты хочешь этим сказать?

Нохум стал рассказывать длинную, тягостную историю, совершенно необычайную и исключительную, редкую даже в делах с помещиками и даже с такими, как Рудницкий, от которого всего можно ожидать. Правда, тот, кто был ближе знаком с Рудницким, может быть, ничему и не удивился бы.

Нохум начал с того, как он вчера, приехав в усадьбу Рудницкого, явился к управляющему и сообщил, что привез векселя и хотел бы встретиться с паном. Управляющий ответил, что сейчас этого сделать нельзя, поскольку пан очень поздно лег, и придется подождать.

Когда Рудницкий встал и позавтракал, он позвал к себе Нохума. Уже входя в покои, Нохум почувствовал, что приехал он в не добрый час. Рудницкий был очень рассеян, плохо слушал и не понимал, что ему говорил; то ли он много проиграл ночью в карты, то ли другая какая-то неприятность приключилась.

В конце концов он понял, зачем приехал Нохум, и вдруг оживился, повеселел, словно к нему пожаловал близкий друг, которого он давно не видел. Стал называть по имени: «пан Нохум, пан Нохум», положил руку ему на плечо, потом взял под руку и стал водить по комнатам, обошел с ним весь замок, при этом рассказывал всякие истории, не имеющие никакого отношения к делу, то есть к оплате векселей. Поведал, где и с кем встречался, сколько и с кем времени проводил, какие сделки заключал, что купил и что продал. О том, что выменял такую-то собаку на другую, такого-то слугу на другого, лес выменял на луг, луг на лес. Имел дела и с крестьянами и с евреями, ближними и дальними шинкарями, арендаторами.

Все это он рассказывал, хвастая и похваляясь своими успехами; в последнее время ему очень везет, за что ни возьмется, во всем удача. Управляющего и эконома, бессовестно обкрадывавших его и набивших карманы его добром, он разоблачил и прогнал, принял на их место новых, честных. Теперь у него душа спокойна, состояние его в надежных руках, оно уже начинает расти. Дурная молва о нем, распространившаяся среди купцов по вине проворовавшихся служащих, которым он доверился, теперь сменится доброй славой, его имя зазвучит по-другому, по-новому, пан Нохум может быть в этом уверен.