Дер Нистер - Семья Машбер

Он сватает главным образом пожилых, пятидесяти-шестидесятилетних, а также слуг, приказчиков, и бедных ремесленников помоложе. В дом Мойше Машбера Мешулему никогда бы и доступа не было. В такие дома, когда требуется, приглашают гораздо более солидных и почтенных сватов, например Нохума-Лейба Пшотера, человека, который знает, как себя держать в приличном обществе, и обладает чувством меры и тактом. Этими своими качествами Нохум-Лейб снискал себе в городе уважение и почет. Мешулем не таков, и его, конечно, никогда не пригласили бы в дом Машбера, да и сам он не осмелился бы прийти в этот дом с предложением, если бы в роли жениха не выступал Алтер.

Вся эта затея была весьма необычной, и поэтому Мешулем вел себя в доме Мойше Машбера совсем не так развязно, как в других домах. Он чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Как он явился, Мойше и Гителе отозвали его в отдельную комнату и сказали, что ему поручается только половина дела — переговорить с родней невесты, а все остальное его не касается, пусть не вмешивается, все сделают без него.

В другое время Алтера женили бы по-иному. Мойше не ухватился бы за первую попавшуюся девушку, служанку, тем более такую, которая служит у него же в доме. В другое время даже такое сватовство было бы обставлено торжественно. Теперь же все делалось второпях, в такой бешеной спешке, что у самого Мойше дух захватывало. Он и сам торопился. Пусть люди судачат, пусть это выглядит несуразно, но главное, чтобы дело поскорее было сделано. Мойше переговорил с Лузи, и тот тоже был за то, чтоб все проделать как можно быстрее. Так что свата Мешулема позвали, когда уже заранее все было решено. Ему поручили поговорить с Гнесей, и он немедленно направился в кухню и приступил к делу.

Каким образом он исполнил это поручение, не суть важно. Наверное, сначала он затеял беседу с кухаркой, с которой ему было нетрудно найти общий язык. Именно такие пожилые женщины составляли его основную клиентуру, и поначалу она даже подумала, что он имеет в виду ей самой предложить жениха. Но после долгих предисловий, намеков и обиняков она наконец поняла, что он имеет в виду не ее, а горничную Гнесю. А услышав, за кого он сватает Гнесю, она всплеснула руками:

— Что вы говорите, реб Мешулем? Не может быть! А в доме уже знают? Вы говорили с хозяевами? Они согласны?

— А как же? — ответил Мешулем. — Разве я пришел бы сюда, если бы за мной не послали? Что же, я это выдумал? Знают ли они? Конечно, знают!

Таким образом, Мешулем приобрел на кухне помощницу и сообщницу. Неизвестно, обещал ли он ей часть своего вознаграждения за хлопоты и участие, или она, как и многие пожилые женщины в таких случаях, добровольно взялась пособлять ему, но с этого дня кухарка заботилась о сватовстве не меньше, чем сам Мешулем.

Когда дело дошло до Гнеси, девушка от смущения не знала, куда себя девать. Она расстегивала и застегивала верхнюю пуговку плотно облегающей кофточки, которая всегда привлекала внимание приказчика Катерухи. Гнеся сидела с опущенной головой. То, что она услышала, было так неожиданно, так странно, так, казалось, невозможно, что девушка расплакалась. С одной стороны, не верилось, что она может подняться так высоко, а с другой — все это представлялось диким и нелепым: какая они пара — она и Алтер? Они — жених и невеста? Муж и жена?! Алтер — больной, он совсем недавно дико орал по ночам, а она молодая, здоровая, цветущая, и при виде нее у молодых людей загораются глаза. А если даже Алтер теперь здоров, то и представить себе невозможно, что она, Гнеся, столько лет прослужившая на кухне, горничная, служанка, вдруг породнится с хозяевами, станет членом их семьи… Неужели никто отныне ею не будет командовать, никто не будет ей приказывать, ее самое будут обслуживать?

Она плакала от того, что не верила. Не иначе как все это шутка, просто решили посмеяться над ней. А если это не шутка, то как же она сможет сойтись с таким, как Алтер? А если сойдется, то как она станет держаться с каким-нибудь Катерухой, который не раз, поймав ее в темном углу, в сенях, припирал к стенке…

Девушка была права. Действительно, все это было слишком странно. Такая идея могла зародиться только в замороченной голове Мойше Машбера. Но разумеется, все кончилось тем, что с Гнесей поладили. Прошел день, другой, и Гнеся, вдоволь наплакавшись, согласилась. Этому содействовал не столько сват Мешулем, который был для Гнеси совсем чужим человеком, сколько главным образом кухарка.

— Чего ты, девка, ломаешься? Чем гордишься? У тебя разве чего-нибудь больше, чем у других девчат? Не пристало тебе! Подумай, куда ты попадаешь, в какой рай! Могла ты хоть когда представить себе такое счастье? Плачешь? По-твоему, Катеруха, этот шестигривенный приказчик, который тискает тебя в темном углу, — лучшая пара для тебя?