Дер Нистер - Семья Машбер

Узнав о содержании письма, Сроли рассмеялся: «Хочет, чтобы за него молились? А сам он где? Имеет ноги и просится на костыли! Ему хочется к вольнодумцам — к тем, у кого холодные головы, холодные шляпы и холодная справедливость? На здоровье, пускай! К чему его клонит, этого неудачника с баландой с чешуей?»

В домике Сроли установил свои порядки, по своему усмотрению допускал людей, которых считал полезными для Лузи, и прогонял тех, кто, по его мнению, никакой пользы принести не мог. Он также оберегал домик от нашествия посторонних людей, обитателей Проклятого места — сумасшедших и калек, которые, услышав пение и увидев огонек, собирались под окнами. Вместе с тем Сроли не терял связь с городом, знал, что там происходит, и рассказывал Лузи о тамошних событиях. В последнее время он избегал домов богачей и редко где-нибудь показывался, но, даже не посещая эти дома, он знал, что там происходит.

Сроли все знал. Например, от него Лузи узнал историю с панами, а заодно и то, что у брата дела идут под гору, поскольку Мойше ввязался в это дело. Сроли словно видел сквозь стены — он знал в подробностях, что происходит в доме Мойше Машбера, и даже был осведомлен о деталях визита Шмулика-драчуна. Больше того: похоже, он знал о разговоре Мойше с Ициком Зильбургом и о том, что скоро, возможно, Мойше придется переписывать имущество на чужие имена. Сроли знал даже то, о чем никто, даже сам Мойше Машбер, знать не мог. Разве мог Мойше предвидеть, что беда вынудит его пойти к Лузи, чтобы попросить совета и излить душу? А вот Сроли это предчувствовал. Недаром он в последнее время усердно хлопотал в домике — все чистил, всюду наводил порядок, приобрел лампу побольше, раздобыл покрасивее скатерть на стол. Видно, готовился к приему высокого гостя… Что скрывать — его волновало видение той минуты, когда Мойше, смущенный, переступит порог домика Лузи.

И вот этот час наступил. В один из вечеров, когда Сроли почувствовал, что желанный гость вот-вот должен появиться, он был особенно возбужден и делал все, чтобы поскорее выпроводить посетителей, а кое-кому прямо говорил, что присутствие гостей сегодня нежелательно и лучше прийти в другой раз. Впрочем, так он обходился с чужими, а с теми, кто постоянно посещал их домик, и вовсе не церемонился: выпроваживал их чуть ли не взашей, говоря при этом, что Лузи сегодня нездоровится и лучше будет, если его оставят в покое. Таким образом, в этот вечер они остались в домике вдвоем — он и Лузи, и чутье Сроли не обмануло.

В этот день Мойше вернулся из конторы домой расстроенный. Ему предъявили к оплате крупный вексель, но наличных не было, а задержка платежа могла стать началом конца. И без того злые языки распространяли слухи о его банкротстве. Мойше занервничал, заметался как рыба на песке. Он пригласил к себе в контору одного за другим нескольких маклеров и чуть ли не со слезами на глазах умолял выручить его — они ведь знают, что такие затруднения могут случиться с каждым. Пусть же они попытаются уговорить кредитора. Если же кредитор желает получить за отсрочку лишний процент, то за этим дело не станет — можно будет дать процент, и не один, лишь бы он сейчас, в горячую минуту, не настаивал на платеже. Однако все его просьбы и жалобы пользы не принесли. Маклеры вернулись с ответом: кредитор на отсрочку не согласен и никакие дополнительные проценты ему не нужны, он требует немедленной уплаты по векселям.

В отчаянии, не зная, как помочь делу, Мойше побежал к Ицику Зильбургу, хотя понимал, что тот ему помочь ничем не может. Поверенный может только дать совет, а ему теперь нужны деньги, а не советы. Ицика он дома не застал и вынужден был его ждать. Он шагал по приемной поверенного, как зверь в клетке. Если бы в эти минуты кто-нибудь его увидел, то подумал бы, что он испытывает сильнейшую физическую боль.

Но когда наконец Ицик Зильбург пришел, Мойше провел у него считаные минуты. Он даже не присел — потому что незачем было. Он едва слышал, как Ицик повторял: «Реб Мойше, поторапливайтесь!» Насколько он, Ицик Зильбург, понимает, положение таково, что медлить нельзя. Надо скорее покончить со всеми делами, поскорее переписать на других лиц все имущество — движимое и недвижимое… Мойше выскочил из дома поверенного как ошпаренный — он не знал, куда пойти, к кому еще обратиться. Сила, которая заставила его в приемной Ицика шагать от стены к стене, эта же сила теперь гнала его по улице. На мосту, который ведет из верхней части города в нижнюю, Мойше увидел реку и вдруг захотел войти в воду и больше не выходить — сохрани и упаси Боже от подобных мыслей!