Джоди Пиколт - Ангел для сестры

Я поднесла кончик сигареты к пламени и затянулась так, как это делал Джесси. Моя грудь взорвалась. Я закашлялась так сильно, что через минуту, кажется, чувствовала во рту вкус своих розовых и пористых легких. Джесси расхохотался и выдернул сигарету из моих пальцев, прежде чем я ее выронила. Он два раза глубоко затянулся и выбросил окурок в окно.

– Для первого раза нормально, – заключил он.

Голос у меня был сиплый.

– Это все равно что лизнуть горячие угли.

Пока я пыталась опять научиться дышать, Джесси выехал на дорогу.

– Почему ты захотела попробовать?

– Подумала, что тоже смогу, – пожала я плечами.

– Если тебе нужен ориентировочный список плохих поступков, я могу составить.

Когда я не ответила, он посмотрел на меня.

– Анна, ты не делаешь ничего плохого.

Мы уже въезжали во двор больницы.

– Ничего хорошего я тоже не делаю.

Он выключил зажигание, но из машины не вышел.

– Ты подумала о драконе, охраняющем пещеру?

Я прищурилась.

– Не понимаю, о чем ты.

– Думаю, мама спит в двух шагах от Кейт.

Вот черт. Не то чтобы я боялась, что мама меня прогонит, но наедине с Кейт точно не оставит. А я именно этого сейчас хотела больше всего на свете. Джесси взглянул на меня.

– Оттого что ты увидишь Кейт, легче тебе не станет.

На самом деле я не могла объяснить, почему мне необходимо было убедиться, что с ней все в порядке, хотя бы в данный момент. Даже несмотря на то, что мои действия должны были положить этому конец.

Хотя один человек меня, похоже, понял. Джесси посмотрел в окно машины.

– Предоставь это мне, – произнес он.

Нам было одиннадцать и четырнадцать лет. Мы собирались поставить рекорд для книги Гиннесса. Двух сестер, которые могут одновременно стоять на голове, пока щеки не нальются, как сливы, а перед глазами не поплывут красные круги, еще точно не было. Кейт была похожа на фею с гибкими руками и ногами. Когда она нагнулась, шагнула по стене и подняла ноги, у нее это вышло очень грациозно, как у паука. Я же поборола земное притяжение с явным усилием.

Мы молча балансировали несколько секунд.

– Я бы хотела, чтобы у меня была плоская голова, – сказала я, чувствуя, как сгибаются локти. – Как ты думаешь, у них есть специальные люди, которые приезжают и засекают время? Или можно просто выслать видеокассету?

– Думаю, они расскажут. – Кейт вытянула руки на ковре.

– Как ты считаешь, мы станем знаменитостями?

– Возможно, нас покажут в шоу «Сегодня». Они показывали одиннадцатилетнего мальчика, который играл на пианино ногами. – Она задумалась на секунду. – Мама рассказывала, что на кого-то из окна упало пианино и он умер.

– Это неправда. Зачем кому-то выбрасывать пианино из окна?

– Нет, правда. Сама спроси. Его не выбрасывали, а втаскивали. – Она скрестила ноги, и теперь казалось, что она сидит вверх ногами. – Какой, по-твоему, самый лучший способ умереть?

– Я не хочу об этом говорить, – ответила я.

– Почему? Я умру. И ты умрешь. – Увидев, что я нахмурилась, она добавила: – Да-да, умрешь, – потом улыбнулась, – просто мне в этом повезло больше, чем тебе.

– Дурацкий разговор. – У меня уже все чесалось, а почесаться не было никакой возможности.

– Может, авиакатастрофа, – размышляла Кейт. – Это, конечно, паршиво, когда понимаешь, что падаешь… но потом раз – и от тебя ничего не осталось. Как так получается, что людей нет, а находят одежду на деревьях и эти черные ящики?

В голове у меня уже пульсировало.

– Заткнись, Кейт!

Она перевернулась и села. Ее лицо горело.

– Можно, конечно, откинуть коньки во сне, но это скучно.

– Заткнись! – повторила я, злясь, что мы продержались только двадцать две секунды. Злясь, что теперь придется ставить рекорд с самого начала. Вернувшись в нормальное положение, я попыталась убрать спутавшиеся волосы с лица. – Знаешь, люди обычно не думают о смерти.

– Врешь. Все думают о смерти.

– Все думают о твоей смерти, – поправила я.

В комнате стало так тихо, что я подумала об еще одном рекорде, который мы можем поставить: как долго две сестры способны сдерживать дыхание.

Потом Кейт криво улыбнулась.

– Ну, сейчас ты хотя бы не врешь, – сказала она.

Джесси дал мне двадцать долларов на такси, потому что это было единственное слабое место в его плане – если все получится, отвезти меня домой будет некому. На восьмой этаж мы поднялись пешком, потому что дверь на лестницу была за сестринским постом, а не перед ним, как двери лифта. Потом он втолкнул меня в кладовку, забитую тюками с бельем.