Джоди Пиколт - Ангел для сестры

– Я не говорил. – Когда она повернулась, мы с Судьей последовали за ней, закрыв за собой дверь. – Я виделся с Анной Фитцджеральд. Ты была права. Прежде чем брать судебный запрет, нужно было поговорить с ней.

– И?

Я вспомнил, как мы вдвоем сидели на полосатом диване, пытаясь сплести паутину доверия.

– Думаю, ничего не изменилось.

Джулия не ответила. Она взяла стакан белого вина с кухонной стойки.

– Я бы тоже не отказался.

Она пожала плечами.

– Возьми в Смилле.

В холодильнике, разумеется. Это имя напоминает ей снег. Пока я шел к холодильнику и доставал бутылку, то чувствовал, что она сдерживает смех.

– Ты забыла, что я знаю тебя.

– Знал, – поправила она.

– Тогда просвети меня. Чем ты занималась эти пятнадцать лет? – я кивнул в сторону комнаты Иззи. – Кроме создания своего клона.

В голову мне пришла одна мысль, но прежде чем я успел ее озвучить, Джулия заговорила:

– Мои братья стали строителями, поварами и сантехниками. Родители хотели, чтобы дочери учились в колледже. Они думали, что, если закончить последний класс в Виллере, это поможет как-то изменить ситуацию. У меня были довольно неплохие оценки, и я могла получить образование за частичную оплату, а Иззи нет. Родители могли позволить себе послать в частную школу только одну из нас.

– Она поступила в колледж?

– В дизайнерскую школу в Род-Айленде. Она – ювелирный дизайнер.

– Довольно враждебно настроенный ювелирный дизайнер.

– Так бывает, когда у тебя разбито сердце. – Наши взгляды встретились, и Джулия осознала смысл сказанного. – Она только сегодня переехала ко мне.

Мои глаза шарили по квартире в поисках клюшки, спортивных журналов, кожаного кресла – чего-то, что выдало бы присутствие мужчины.

– Тяжело привыкать к соседке по квартире?

– Да, я раньше жила одна, Кемпбелл, если тебя это интересует. – Она посмотрела на меня поверх стакана. – А ты?

– У меня было шесть жен, пятнадцать детей и стадо овец. Она улыбнулась.

– Такие люди, как ты, дают мне постоянно чувствовать, как мало я достигла в этой жизни.

– Да, ты действительно зря топчешь эту землю. Подготовительный в Гарварде, юридический в Гарварде, сочувствующий опекун-представитель…

– Откуда ты знаешь о моей учебе на юридическом?

– От судьи Десальво, – солгал я, и она поверила.

Интересно, есть ли у Джулии ощущение, будто с того времени, когда мы были вместе, прошло несколько минут, а не лет? Так же уютно чувствует она себя, сидя в этой кухне, как и я? Это все равно что взять ноты, начать разучивать мелодию и вдруг понять, что когда-то ты знал ее наизусть и можешь сыграть даже не репетируя.

– Никогда не подумал бы, что ты станешь опекуном, – признался я.

– Я тоже, – улыбнулась Джулия. – У меня все еще бывают моменты, когда я представляю, что стою на ящике с мылом ь центральном парке Бостона, ругая патриархальное общество. К сожалению, убеждениями нельзя заплатить за квартиру. – Она посмотрела на меня. – А я была уверена, что ты к этому времени станешь президентом Соединенных Штатов.

– Я выдохся, – пожаловался я. – Пришлось немного снизить планку. А ты – я думал, что ты будешь жить в пригороде, играя в футбол с кучей своих детей и каким-то счастливцем.

Джулия покачала головой.

– Думаю, ты перепутал меня с Маффи, Битей или Тото, – как там звали девочек в Виллере?

– Нет. Я просто подумал, что… что, наверное, есть какой-то парень.

Повисла тяжелая пауза.

– Ты не захотел быть этим парнем, – наконец проговорила Джулия. – И довольно ясно дал это понять.

Это не правда, хотелось мне возразить. Но что еще она могла подумать, если после всего, что у нас было, я не захотел с ней общаться? Если после всего, что у нас было, я повел себя, как любой другой?

– Помнишь… – начал я.

– Я помню все, Кемпбелл, – перебила она. – Иначе это не было бы так больно.

Мое сердце начало биться так сильно, что Судья вскочил и беспокойно ткнулся мордой в мою ладонь. Тогда я верил, что ничто не может причинить боль Джулии, которая казалась такой свободной. Я надеялся, что в этом мне повезет.

Я ошибался, во всем.

В гостиной у нас есть целая полка, посвященная истории нашей семьи. Здесь стоят детские фотографии каждого. Школьные снимки, различные фото, сделанные во время каникул, на днях рождения и праздниках. Это как метки на поясе или зарубки в тюрьме – доказательство того, что время не стоит на месте, что мы не зависли в неопределенности.