Роберт Шнайдер - Сестра сна

Не стоит ломать голову над тем, почему так сильно переменился Петер. Надо просто остановиться на мысли, что, став свидетелем страданий покойного друга, Петер начал иную жизнь, понял, что сознательно причиняемая боль никак не помогает постижению этого непостижимого мира. Загубленная жизнь Йоханнеса Элиаса Альдера просветлила его. В это мы верим с детской серьезностью, потому что зло так долго бьется с добром, что в конце концов тонет в нем.

На тридцать девятом году жизни, через шестнадцать лет после смерти Элиаса Альдера, Петер умер от антонова огня, загадочной болезни, жертвами которой стало несколько жителей деревни. Он заразился грибком, паразитирующим на ржи, и вскоре у него вдруг почернели и начали отмирать конечности.

Петер пережил опустошение, произведенное Вторым пожаром. Огонь возник ветреным майским утром, как и почему — неясно. Второй пожар уничтожил почти всю деревню, даже от церквушки уцелел только фундамент. Однако на сей раз оплакивать приходилось лишь одну-единственную человеческую жизнь, скот не пострадал, так как стадо вовремя выгнали в сторону Гецберга. Могло бы вообще обойтись без жертв, если бы не произошло ужасное недоразумение: Зеффиха подумала, что мужа успели вынести из дома. На самом же деле Фриц увел в безопасное место косоглазого брата, отца он не трогал. Так парализованный Зефф был принесен в жертву огню. Один из Лампартеров, проходя мимо дома, вроде бы слышал крик, который он принял за какой-то жуткий хохот. Лампартер подумал, что хозяин дома смеется от отчаяния, видя, как во второй раз гибнет в огне все его имущество. Он и сам хохотал так, обливаясь слезами.

Избавим читателя, ставшего нашим добрым другом — иначе он не добрался бы до конца повествования, — от подробностей исчезновения деревни Эшберг. После Второго пожара люди вроде бы стали понимать, что Господь не хочет видеть это место населенным. Они покинули Эшберг. Но не все. Две семьи Лампартеров и одна Альдеров, всего — тринадцать человек, с тупым упрямством держались родных пепелищ. При Третьем пожаре — 5 сентября 1892 года — в своих постелях сгорело двенадцать человек, а в хлевах — сорок восемь голов скота. В живых остался один человек. Звали его Косма Альдер. Это был маленький старичок с толстым красным носом пьяницы.

Это было лет через девять после его смерти. Выдался тот самый дождливый майский день — воскресенье, — когда дети в домах сходят с ума от скуки. Поэтому Лукасиха решила прогуляться со своими шестью малышами вдоль ручья. Она хотела развлечь их зрелищем темной бурлящей воды, да и сама была не прочь поглядеть, как после дождя-то прибыла вода.

Хотя ее можно было бы назвать молодой женщиной, ежегодные роды стерли ее красоту. Зубы поредели и испортились, руки огрубели от работы по хозяйству. Вышивание она вынуждена была забросить, но это и не заботило ее. Она нашла свое предназначение.

Своим глуховатым голосом, который он некогда так любил, Лукасиха приказала детям идти за ней гуськом и держаться за руки. Так и двигались они по извилистой прибрежной тропе, то в горку, то вниз. Процессию замыкал Косма, первенец, с гордым видом отдавая своим солдатам команды «Внимание!» и «Стой!».

Подойдя к тому месту, где когда-то сидела вместе с ним, Лукасиха вздрогнула и в крайнем удивлении воскликнула:

— Камня-то нет!

— Камня? — важно переспросила четырехлетняя Анна.

— Его нет! — кричала Лукасиха. — Его паводком унесло.

Дождь перестал, и дети откинули свои капюшончики. Тут Лукасиха велела детям подойти поближе и послушать одну историю. Они охотно подчинились, с любопытством поглядывая на мать.

— Вон там, — сказала Лукасиха, — много лет назад лежал большой камень. Он был похож на ступню нашего Господа Бога.

В Эшберге жил тогда один молодой человек, рассказывала она, тяжкий крест был уготован ему. Глаза у него были желтые от рожденья. От этого порока он очень страдал. Она сама была знакома с тем человеком, он даже спас ей жизнь, когда деревня горела. Он был очень скрытный, никто не мог знать, что у него на душе. В одно прекрасное воскресенье этот странный человек взошел в церкви к органу и так красиво играл, что люди плакали от радости. Да и она всплакнула — уж больно здорово играл. А игре-то он нигде не учился. Через несколько лет он вдруг исчез. И не появлялся больше, хотя его повсюду искали. Но ей кажется, что он жив. Может, он потому ушел из Эшберга, что не нашел своей любви.