Джеффри Арчер - Дети судьбы

— Нат — последний, — сказала Су Лин, когда они пустились напрямик к финишной линии.

— Пари держу, что теперь Нат обгонит двух или трёх бегунов, раз он знает, что ты на него смотришь, — сказал Том.

— Я польщена, — отозвалась Су Лин.

— Ну, ты примешь предложение поехать в Гарвард? — тихо спросил Том.

— Нат просил тебя узнать об этом? — спросила Су Лин.

— Нет, — ответил Том, — хотя он почти только об этом и говорит.

— Я сказала «да», но только при одном условии.

Су Лин не объяснила, каково это условие, и Том решил не спрашивать.

Они почти бегом пробежали последние сто или двести ярдов, чтобы успеть увидеть, как капитан бостонской команды победно поднял руки над головой, пересекая финишную линию. Том оказался прав: Нат прибежал девятым. Том и Су Лин бросились его поздравлять, как будто он пришёл к финишу первым. Усталый Нат лежал на земле, огорчённый тем, что не показал лучшее время; он узнал, что бостонская команда победила со счётом 31:24.

После ужина у тёти Абигайль они пустились в долгий обратный путь в Сторрс. Том вёл машину, а Нат положил голову на колени Су Лин и уснул.

— Представить не могу, что мама сказала бы о нашей первой ночи вместе, — прошептала она Тому, сидевшему за рулём.

— Почему бы тебе не сказать ей, что это ménage а trois? [40] Ménage a trios (франц.) — любовь втроём.

— Мама от тебя — в восторге, — сказала Су Лин на следующий день, когда они шли после чая обратно к колледжу.

— Какая женщина! — сказал Нат. — Она стряпает, содержит дом и к тому же — успешная бизнесменша.

— И не забудь, — сказала Су Лин, — что на неё косо смотрели на родине, потому что у неё был ребёнок от иностранца, а когда она приехала в Америку, её здесь тоже не очень хорошо приняли, поэтому-то я была воспитана в таких строгих правилах. Как многие дети иммигрантов, я не умнее своей матери, но, трудясь, как вол, она сумела дать мне первоклассное образование, и это помогло мне достичь большего, чем смогла достичь она. Может быть, теперь ты понимаешь, почему я всегда стараюсь уважать её желания.

— Да, понимаю, — ответил Нат, — и теперь, когда я познакомился с твоей матерью, я хотел бы, чтобы ты познакомилась с моей, потому что я тоже ею горжусь.

Су Лин засмеялась.

— Чему ты смеёшься, мой цветочек? — спросил Нат.

— В моей стране, если мужчина знакомится с матерью девушки, он тем самым признаёт свои отношения с ней. Если потом мужчина приглашает её познакомиться со своей матерью, это означает помолвку. Если после этого он не женится на девушке, она до конца жизни остаётся старой девой. Но я готова пойти на этот риск, потому что Том вчера сделал мне предложение, когда ты бежал по трассе.

Нат наклонился, поцеловал её в губы. Она улыбнулась.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она.

— Что, по-твоему, это означает? — спросил Джимми.

— Понятия не имею, — ответил Флетчер.

Он взглянул на стол генерального прокурора, но никто из представителей штата не выказал ни беспокойства, ни самоуверенности.

— Ты мог бы попросить профессора Абрахамса высказать своё мнение, — сказала Энни.

— Как, он всё ещё здесь?

— Я несколько минут назад видела, как он ходил взад-вперёд по коридору.

Флетчер вышел из-за стола, отворил маленькие деревянные воротца, отделявшие суд от публики, и вышел в широкий мраморный коридор. Он оглядел коридор, но не увидел профессора, и лишь когда толпа около ротонды, ведущей на лестницу, расступилась, он увидел, что Абрахамс сидит в углу, опустив голову, и что-то записывает у себя в блокноте. Мимо сновали судебные чиновники и посетители, не обращая на него никакого внимания. Флетчер осторожно подошёл к нему. Он не решился оторвать профессора от его заметок и стоял, ожидая, когда профессор на него взглянет. Тот наконец поднял голову.

— А, Давенпорт, — сказал он и указал на место рядом с собой. — Садитесь. По вашему лицу видно, что вы хотите что-то спросить. Чем я могу вам помочь?

Флетчер сел рядом с ним.

— Я только хотел вас спросить: почему, по-вашему, присяжные так долго совещаются? Это что-нибудь значит?

Профессор посмотрел на часы.

— Уже больше пяти часов, — ответил он. — Нет, я бы не сказал, что пять часов — это долго, когда речь идёт о преступлении, заслуживающем смертной казни. Присяжные любят дать понять, что они серьёзно воспринимают свою ответственность, если, конечно, дело не абсолютно ясное, а это дело — вовсе не такое.

— Нет ли у вас ощущения, каков может быть вердикт? — серьёзно спросил Флетчер.