Лю Чжэньюнь - Одно слово стоит тысячи

— Ты должна есть только свое, зачем заришься на чужое?

Разумеется, она намекала на другое. Цяолин тоже подняла рев. Жена Цзян Гоу, увидав, что Цяолин хочет отобрать курицу у ее сына, про себя возмутилась, но сказать ничего не сказала. Но когда У Сянсян, пользуясь случаем, стала сводить старые счеты и прилюдно подняла руку на свою дочь, жена Цзян Гоу вспылила:

— При чем здесь курица? Ладно ребенок ничего не понимает, так еще и ты туда же?

В общем, женщины разругались. Одно дело потянуло за собой восемь других, при этом каким-то боком досталось и жене Цзян Луна, та тоже вмешалась в скандал, и в результате вся семья перессорилась. Лао Цзян поспешил к Лао Фэну с заячьей губой. Вернувшись с копченой зайчатиной, он отдал ее Цяолин, но У Сянсян тут же выхватила кусок из рук дочери и вышвырнула его за порог, к счастью тут же подхватившей его собаки. Скандал продолжался вплоть до самого вечера, в результате к работе они приступили позже, а от ужина и вовсе отказались. Уже перед сном Лао Цзян вызвал к себе Цзян Ху и, выбив о ножку стола трубку, сказал:

— Это моя вина. Передай своей жене, что просчитался я с курицей, у которой всего две ноги, отсюда весь сыр-бор.

Пока в доме весь день кипели страсти, Цзян Ху наблюдал за этим со стороны и в разговор не вмешивался, а тут он сказал:

— Отец, вы тут можете и дальше ссориться, а я этим уже сыт по горло, покоя хочется.

Лао Цзян удивился:

— Что ты хочешь сказать?

— Все в этой жизни когда-нибудь заканчивается. Я думаю съехать и жить отдельно.

Лао Цзян знал, что Цзян Ху пусть и молчалив, но втихаря вынашивает большие планы. Само по себе решение съехать и жить отдельно казалось нормальным, но то, что он привел его в действие из-за куриной ножки, доказывало, что мысленно Цзян Ху уже давно откололся от отца, и курица здесь была совершенно ни при чем. Так что Лао Цзян тоже рассердился и уже на следующее утро вызвал шурина, который помог организовать отъезд Цзян Ху из родительского дома. У семейства Цзянов, помимо хлопковой лавки на улице Наньцзе, имелось также торговое помещение из трех комнат на улице Сицзе, оставленное в свое время отцом Лао Цзяна, который занимался изготовлением доуфу. Теперь это помещение для этих же целей сдавалось в аренду. Отколовшись от семьи, Цзян Ху перестал катать хлопковые шарики и, переехав на улицу Сицзе, забрал у арендаторов помещение, в котором занялся производством пампушек, тем более что печка там уже имелась. Он решил завязать с хлопковым ремеслом не только из-за переезда или из-за того, что само по себе катание шариков его угнетало, просто ему уже порядком надоело ходить с белесой от катышков головой. Для своей новой лавки он придумал название «Парные хлебцы Цзяна». Поселившись отдельно и выбрав совершенно другое ремесло, Цзян Ху окончательно разорвал связи с родителями и братьями. И хотя теперь его доходы поубавились, с появлением отдельного супружеского бизнеса жизнь стала намного спокойнее. С детства Цзян Ху отличался от своих братьев худобой. Пока он жил в отчем доме на улице Наньцзе, Цзян Лун и Цзян Гоу в один голос называли его халявщиком. Когда же, поселившись на улице Сицзе, он стал делать пампушки, уже через два месяца руки его окрепли, на них даже показались холмики мышц. Но его жена У Сянсян иногда между делом ворчала:

— Иди-ка ты по своей светлой дороге, а я пойду по своему узенькому мосточку. Покинув твоих, мы ведь не голодаем?

Но Цзян Ху быстро ее пресекал:

— Что за чушь ты мелешь? Лучше бы что-то дельное предложила.

По жизни всегда молчаливый Цзян Ху терпеть не мог слушать всякую чушь. Чушью он называл бесполезные разговоры о прошлом, а дельным — планы о будущем. Помимо изготовления пампушек, Цзян Ху вместе с двумя сотоварищами, Лао Бу и Лао Лаем, вместе ездили в провинцию Шаньси, где закупали лук для продажи. Этот дополнительный заработок был нужен Цзян Ху, чтобы перестроить доставшееся ему трехкомнатное помещение. Поскольку раньше оно сдавалось в аренду, временные хозяева, забыв про аккуратность, закоптили здесь все стены. Но ладно бы стены пострадали только от копоти, снизу они покрылись коркой от того, что на них выплескивали грязную воду, и теперь при ходьбе по дому от стен отваливались отсыревшие куски. Кровля тоже никуда не годилась, в дождь она тут же давала течь, а когда дождь прекращался, с потолка еще полдня продолжало капать. Помимо ремонта Цзян Ху планировал сделать боковую пристройку. Собственно, ремонт и строительство как раз и относились к дельным планам. Покупка и перепродажа лука считались занятием не из легких, это было гораздо тяжелее, чем сидеть дома и делать пампушки. Но это затратное по времени дело, по сравнению с продажей пампушек, приносило гораздо больше прибыли. Поработав год и сложив доходы от этих двух занятий, Цзян Ху смог справить ремонт, а также пристроить к дому новую комнату. Однако торговля луком переросла у Цзян Ху в настоящую страсть. И пусть он занимался этим не постоянно, едва ему предоставлялся случай, он тотчас устремлялся в Шаньси вслед за Лао Бу и Лао Лаем. Если с родственниками он никогда не находил общего языка, то в компании с новыми друзьями ему всегда было приятно. Таким образом, походы за луком стали для него не только доходным делом, но еще и приятным времяпрепровождением.