Ян Пужицкий - Великий Шу

— Четырнадцать,— сказал он громко и махнул рукой.— Все, хватит, а то некрасиво было бы обыграть хозяина.

Микун молчал. Грынич смотрел на него в упор широко раскрытыми глазами.

— Я проиграл? — спросил он наконец.

На лбу кондитера выступили капельки пота.

— Проиграл? — спросил он еще раз.

Микун швырнул карты на стол и заорал, почему-то обращаясь к Коженю:

— А у меня тринадцать! — после чего подскочил к бару и налил себе полный стакан коньяка. На мгновение его взгляд задержался на поблескивавших стволами ружьях, как будто в этом было спасение.

Грынич взял пакет и стал неторопливо складывать в него деньги. Взгляд, брошенный в угол, где стояли ружья, он заметил.

— Совершенно не понимаю, как это случилось... Уверяю вас, что я не хотел... Нелепость какая-то...— растерянно бормотал он.

И в этот момент он услышал за своей спиной голос таксиста. Грынич еле сдержал вздох облегчения. Безумный замысел Микуна стал нереальным, хотя с проигрышем он, разумеется, не согласился и потребовал реванша. Грынич обещал.

Все это было прошлой ночью. Сегодня они условились встретиться в пять вечера. Он понимал, что какой-то сюрприз к этой встрече кондитер подготовит, а если его заготовки окажутся неудачными, может схватиться за оружие. Самым разумным выходом из создавшейся ситуации было бы расстаться «по-английски», не прощаясь, то есть потихоньку уехать. Но это означало бы, что он струсил, убежал. Петр Грынич — Великий Шу так поступить не мог. Кто виноват, что обстоятельства вынудили его вновь стать Великим Шу?

Часы на костеле пробили час дня, и туг раздался стук в дверь.

— Одну минуточку! — крикнул он и убрал все со стола, а клочки нарезанной бумаги выбросил в корзину. Целлофановый пакет с деньгами он небрежно швырнул на кровать, выложил на стол две колоды карт, купленные в гостиничном киоске, и рядом с ними отдельное издание работы Иммануила Канта «Критика чистого разума».

После чего распахнул дверь.

— Пожалуйста, Юрек, заходите.

Юрек Гамблерский неуверенно вошел и осмотрелся.

— Вы держите это вот так?! — он вытаращил глаза на лежащий на кровати пакет.

Грынич пожал плечами.

— А где мне их держать? Да вы садитесь.

Юрек присел. Перед ним лежали карты.

Только вот те ли? Он старался это как-нибудь незаметно определить.

— Что вас там так заинтересовало? — спросил Грынич, доставая из шкафа свой пиджак.

Юрек покраснел, как школьник, пойманный учителем во время прогула уроков, но туг же нашелся.

— Кант! — сказал он с глуповатой улыбкой.

— Кант! — подтвердил Грынич.— Иммануил Кант, великий отшельник. Знаете, у меня однажды оказалось очень много свободного времени и я часто его читал и перечитывал. Это был настоящий мудрец. Вы о нем такого же мнения?

— Да-да,— неопределенно буркнул Юрек и кивнул на карты: — Вот этими будем играть?

Грынич подошел к кровати, достал из пакета пачку денег и положил перед собой.

— Как бы все не проиграть,— пояснил он с опаской.

— Хо-хо-хо! — грохнул Юрек, ловко тасуя карты.

На этот раз Петр Грынич никого из себя не изображал. Парень ему был нужен, поэтому обыграть его следовало быстро и безжалостно.

На столе лежала «пулька» в несколько десятков тысяч. У Юрека же остались лишь жалкие бумажки. Сдавал Грынич. Молодой любитель покера купил две карты и получил комбинацию «фул макс» — три туза и два короля. Петр прикупил три карты.

Юрек пододвинул к «пульке» остатки своих денег и с надеждой посмотрел на партнера. Тот хмыкнул:

— Вы же понимаете, Юрек, что я мог бы дать под вас еще столько же не вскрывая и вам бы нечем было продолжить игру.

Юрек похолодел.

— Но я этого, разумеется, не сделаю. Я только вас проверю.

Юрек с облегчением разложил свою «картинную галерею»:

— Фул макс!

Однако Грынич взглянул на эту красоту как-то уж совсем равнодушно и наставительно произнес:

— Не везет вам сегодня, Юрек. Не ваш день.

Юрек тупо уставился в четыре раскрытые семерки.

Не прошло и четверти часа, а он уже проиграл все. Приезжий складывал выигранные пачки, ему же оставалось только поблагодарить и уйти. Больше делать было нечего. Но он продолжал сидеть как в столбняке, не понимая, что же произошло. Если бы пятнадцать минут назад ему кто-то сказал, что, войдя сюда, он тут же все проиграет, Юрек поднял бы его на смех. И тем не менее он проиграл. Проиграл, хотя они играли им же самим помеченными картами.

Грынич разложил в руке веером пять бумажек по тысяче злотых, как пять карт.