Стен Надольный - Открытие медлительности

Кому дано в этом мире управлять другими людьми?

Мэтью — один из таких, вне всякого сомнения. И это легко доказать. После кораблекрушения, к примеру, когда их вынесло на мель, он не двинулся с места до тех пор, пока небо не прояснилось, и тогда он по звездам определил координаты. Целых три дня ему пришлось пережидать шторм. Джон знал немало таких, кто, оказавшись в сходной ситуации, уже давно бы отправился за подмогой. И никогда бы не добрался до порта Джексон, не говоря о том, чтобы проделать обратный путь. Быть может, Мэтью по природе своей тоже медлительный, но эта медлительность не помешала ему выйти в капитаны? Если верить Мокриджу, Мэтью сделался мичманом только потому, что за него похлопотала экономка одного капитана военного корабля. И если бы у Мэтью не было друзей в Адмиралтействе, особенно некоего Бэнкса, он, после того как на «Испытателе» обнаружили его жену и уж во всяком случае после приключения в канале, уже давно был бы отставлен от командования.

Но ведь не адмиралы же, оставшиеся на берегу, обошли за него на прогнившем судне, с больною командой на борту, целый континент и составили при этом надежные карты. Тот, кто действует медленно, может добиться многого, но ему нужны надежные друзья.

Все, что командующий флотилией имел сообщить своим подчиненным, проходило через руки Джона, и все, что передавалось дальше, читали первым делом его глаза. Он уже выучил все флажки и все комбинации, ему не нужно было особо долго думать. Он работал, так сказать, вслепую, с флажками это получалось. Старик Дане иногда наблюдал за ним, и в его взгляде читалось одобрение. Он ничего не говорил.

"Джон составил список собственных целей: овладеть мореходным искусством в такой степени, чтобы уметь зайти в любую гавань. Не подвергать опасности себя и других, например держаться подальше от берега во время шторма. Никогда не вести себя так, как вел себя капитан Палмер с «Бригадира», чтобы потом не было стыдно. И еще: поступать так, чтобы никогда не быть виноватым за скверный исход дела, то есть никогда не быть причиной смерти других людей. Список оказался не таким уж и длинным.

Эскадра прошла Южно-Китайское море и приблизилась к Эйнамбским островам.

— Будем надеяться, что ничего не случится, — сказал Уестолл однажды вечером безо всякой видимой связи и даже не потрудился объяснить, что он имеет в виду.

— Вижу паруса!

Опасения подтвердились. Французские военные корабли.

— Неужели не ясно, что это засада?! — роптал лейтенант Фаулер. — Будь я капитаном, я бы тут не вошкался, а развернулся — и вперед, на всех парусах!

— Да, другого выхода нет, — поддержал его кто - то из команды. — У них-то наверняка семидесятичетверки, разметелят нас только так! И чего ждать? Нос по ветру и деру!

— Старик слишком медлительный, — добавил один из молодых членов экипажа.

Кому дано в этом мире управлять людьми? Кто из троих собравшихся может считаться главным, тем, кто скажет двум другим, что следует делать? Кто видит больше всех? Что значит быть хорошим капитаном?

А вот и Натаниэл Дане, он поднимается на грот - мачту, чтобы с высоты оценить ситуацию. Но как определить, сохранил ли немолодой командующий былую зоркость глаза или уже утратил ее? Наконец он добрался до верха, устроился на площадке, припал к зрительной трубе, тщательно все изучил и высморкался. Потом он начал спускаться вниз — все в том же темпе, ни на йоту быстрее. Ему не пришлось специально собирать офицеров, они и сами уже давно собрались тут, равно как и мичманы.

— Джентльмены, — начал старик и, нимало не смущаясь, потряс ногою, которая затекла у него от неудобного сидения наверху. — У нас на хвосте пять французов, явно затевают что-то. Но они просчитались. Мистер Штерман, не соблаговолите ли приготовить судно к бою. Мистер Франклин!

— Да, сэр!

Это получалось у него уже механически. Всякий раз, когда Джои слышал свое имя, он неизменно отзывался: «Да, сэр!» — так что выходило ничуть не медленнее, чем у других.

— Просигнальте: «Эскадра к бою, сомкнуться в линию, лечь в дрейф».

Редкие радостные возгласы тут же стихли. Настроение сразу упало. В ответ на сигналы Джона с других судов посыпались вопросы. Вся флотилия была безмерно удивлена. В конце концов с трудом построились в одну линию, готовые к бою. Но тут произошло нечто совершенно поразительное: французы тоже легли в дрейф. Сверху их даже было не разглядеть.

— Но нас-то они тоже разглядеть не могут! — ехидно заметил Фаулер, занявший позицию на орудийной палубе. — До утра не сунутся!