Стен Надольный - Открытие медлительности

Пока все вокруг смеялись, он лихорадочно пытался сверить только что сказанное с тем, что он собственно собирался сказать. Но у него ничего не вышло, особенно после того, как Фаулер хлопнул его от души по плечу, и все опять перепуталось.

Только командующий, быть может, понял, что он хотел сказать, или, во всяком случае, попытался понять.

— Нет, не бывает ничего слишком медленно или слишком скоро, — сказал он серьезно. — Время мое — в Твоих руках, Господи. Спаси меня от моих врагов и от тех, кто преследует меня! — Он помолчал и добавил: — Вот и мистер Франклин наконец порадовал нас целым предложением, а то прежде у него одни паузы выходили. Он нам еще всем покажет! Славный денек сегодня, однако!

Никто из присутствующих ничего толком не понял, но все равно все рассмеялись, будто услышали хорошую шутку. Они смеялись, чтобы уважить, как положено, почтенного победителя.

Скоро уже не было на «Графе Кемдене» человека, кто бы не знал, что Джон имел в виду совсем другое. Он начал с Данса и обошел всех и каждому сказал правильное предложение. Уестоллу он сообщил:

— Я бы с удовольствием всегда проявлял свою храбрость сразу, но мне хочется, чтобы то, что я делаю, было к тому же правильным. Поэтому у меня все получается так трудно, вот и с храбростью тоже.

Уестолл прищурился и сказал:

— Очень выразительный типаж!

Они миновали Цейлон и оставили позади мыс Комарин. Джон неотрывно смотрел на море, пока художник набрасывал его портрет. Уестолл то и дело облизывал нижнюю губу, он всегда так делал, когда рисовал. Джон снова приступил к разговору:

— А знаете, что я вам скажу, мистер Уестолл? По мне, так точность все-таки лучше фантазии.

Уестолл вытянул руку и отставил большой палец, пытаясь прикинуть расстояние между глаз, потом он повернул ладонь ребром и стал измерять расстояние от макушки до того места, где начинаются уши.

— Этот портрет будет абсолютно точным, — заверил он.

Джон, был очень доволен. Молча сидел он, боясь пошелохнуться. Если уж мистер Уестолл взялся рисовать его по старинке, то он ни в коем случае не должен сбивать ему картинку.

Когда они стояли на рейде в Бомбее, задули муссоны. Уильям Уестолл сошел на берег. Он сказал:

— Я хочу тут остаться, чтобы запечатлеть Индию. Начну с муссона. Самая прекрасная картина моего брата называется «Кассандра предсказывает конец Трои». Моя же картина будет называться «Муссон надвигается», и выражать она будет ровно то же самое, только лучше!

Джон не понял ни слова. Ему было грустно оттого, что теперь не станет и этого милого чудака.

Портсмут! Все те же укрепления и доки, они ничуть не изменились, да и весь город выглядел так, словно Джон покинул его только вчера. И никому здесь не было дела до какого-то мистера Франклина, который целых три года ходил по южным морям, а теперь вернулся, и не было никого, кто поднял бы за это бокал. Весь Портсмут, кипучий и бурливый, был полон молодых людей, мужчин и женщин, здесь все шумело, трудилось, развлекалось и занималось только собой. Если здесь и жили старики, то жили они именно потому, что их привлекала вся эта круговерть, а не потому, что они просто мирились с ней. Тут никто не ухаживал за розами, никто никому ничего не проповедовал и никто не слушал проповедей. Кто быстро живет, тот быстрее добирается до конца. В доках они работали до седьмого пота, даже по ночам, при свете ламп, заправлявшихся рыбьим жиром. Город был голодным и быстрым, и в этом он оставался верен себе.

Джон узнал, что Мэтью по неведению угодил на острове Маврикий в лапы к французам и они засадили его в тюрьму. Он, оказывается, думал, что перемирие еще действует, и потому встал на якорь у берегов французского Маврикия, имея при этом на руках только бумаги на почившего «Испытателя». Оставалось лишь надеяться, что они не отобрали у него морские карты, на которые ушло так много сил, и что вообще они скоро отправят его домой.

Мэри Роуз никуда не девалась.

Она по-прежнему жила на Кеппел-Роу, только в другом доме, чуть подальше. В камине, над очагом, у нее висел большой чайник для горячей воды, поддерживаемый хитроумной изящной конструкцией, благодаря которой она могла заваривать чай, не снимая чайник с огня. По всему было видно, что дела у нее хороши.

Она сказала:

— Ты говоришь быстрее, чем три года назад.

— Теперь у меня другой ритм, — ответил Джон. — К тому же я не признаю гораздо больше вещей, чем прежде, — это ускоряет.

На лице у Мэри он обнаружил, кроме знакомых плавных линий, новые морщинки. Джон разглядывал ее дышащее тело. На руках у нее, выше локтя, золотятся тонюсенькие нежные волоски, заметные, если смотреть на них против света. Этот легкий пушок обладал удивительной силой, творившей с Джоном настоящие чудеса. Его ждали большие свершения.