Дия Гарина - Темна египетская ночь

– Что это? – палец Карима небрежно очертил стоящую первой руну Ас, – Я спрашиваю, что это?

– Руны, – как можно вежливее ответил я, – Письмена такие. Древнескандинавские. И где вас только истории учили?

– В Оксфорде, – не замедлил поделиться со мной Карим, и задумчиво присев на край кровати начал что-то живо обсуждать с имиджмейкершей.

Ну и семейка: дядюшка – МГУ, племянничек – Оксфорд. Шикарно живете, братцы-египтяне. А я вот университетов не кончал, несмотря на то, что докторскую недавно с плеч свалил. Только родной институт…

– Видите ли, господин Семенов, – Карим переместился ко мне за спину и положил руку на плечо. – Руны нам не подходят. Их нужно убрать. Но на это потребуется некоторое время, а его у нас на ваше счастье осталось не так много. Поэтому придется замаскировать их. Сначала, мы думали закрыть их металлическим воротником. Но я решил, что вы будете в нем выглядеть слишком благородно. Поэтому поверх рун вам нанесут специальной краской наши египетские иероглифы. Она не смывается и сходит сама примерно через месяц. Потом мы вам ее подновим, если, конечно, вы доживете…

Пока он разглагольствовал, парни уже раскупорили какие-то баночки, и я оказался в умелых руках симпатичной мадам стилистки, которая осторожными, но точными движениями начала расписывать меня как пасхальное яйцо. Впрочем, против этого я ничего не имел. И даже, на какое-то время прикрыв глаза, блаженно вдыхал аромат ее духов, сосредоточиваясь на прикосновениях нежных женских ручек.

– Теперь глаза.

Я с трудом подавил в себе желание швырнуть Карима через себя и остался сидеть неподвижно, пока мне наносили боевую раскраску. Все это время шеф секьюрити, находясь у меня за спиной, нетерпеливо ждал, когда же я сорвусь. Не дождался. Потом на меня натянули короткую белую юбку странного фасона, а на ноги обули сандалии. Судя по количеству потертостей – точно древнеегипетские.

– А, пожалуй, ничего, – промурлыкал Карим, вновь возникая передо мной, – только загара не хватает.

Повинуясь его приказу, стилисты меня снова раздели и принялись натирать какой-то остро пахнущей темной жидкостью. Но мне уже было наплевать. Я не буду тратить свою ненависть впустую. Слишком расточительно – мне она очень пригодится там, на арене. И когда я представлю на месте своего противника ухмыляющегося Карима, то, думаю, что шансов на победу у него останется совсем не много.

– Вот и все, – объявил донельзя довольный двоюродный племянник, рассматривая меня со всех сторон, как выставленную в Лувре Венеру Мелосскую, – Можете пойти к зеркалу и взглянуть на свой новый имидж.

Я повиновался уже почти спокойно и, не обращая внимания на двинувшиеся вслед за мной автоматные стволы, прошел к большому зеркалу, занимавшему одну из стен ванной комнаты. Примерно представляя себе, как сейчас выгляжу, я все же оказался абсолютно не подготовлен к тому, что увидел. Меня не было в зеркале. Потому что этот смуглый полуголый мужик с головой лысой как коленка, испещренной египетскими иероглифами грудью и обведенными кобальтом аж до самых висков горящими глазами никак не мог быть Игорем Семеновым. Российским гражданином, зав. лабораторией НИИ, отличным семьянином и примерным отцом. Н-да-а, как уже где-то было сказано: красота – это стр-р-рашная сила!

Меня снова вели извилистыми коридорами, и люминисцентные лампы над головой тихо пели свои тоскливые песни. Я откровенно наслаждался царящей здесь прохладой и даже не сразу осознал, что стою перед опущенной решеткой вкупе с бетонной стеной. Ну, что ж, посмотрим, какой из меня получиться гладиатор. Посмотрим.

Только, увы, смотреть полагалось отнюдь не мне, а сотням вопящих зрителей, приветствующих меня так, как приветствовали, наверное, возвращавшиеся с победой полки фараона.

– Дамы и господа. Сегодня вашему вниманию будет предложен поединок двух уже известных вам бойцов. Человеку, который стоит сейчас на арене, вы в своем милосердии подарили жизнь не далее как вчера. Итак, разрешите представить – новый участник нашего чемпионата – Рамзес!

Я оглох от рванувшихся к высокому потолку криков и помимо воли оглядел беснующиеся трибуны. Какие же, право, люди странные существа! Только вчера они готовы были растерзать меня самолично, и только по освященной веками традиции согласились передать высокое право покарать преступника какому-то там льву, а сегодня… Но дофилософствовать я не успел, потому что скользящий по залу взгляд впился в находившуюся напротив VIP-трибуну. Рита! За бронированным стеклом в сопровождении охранника появилась Рита. Одна, без Андрея. И хотя могла существовать тысяча и одна причина, по которой экстрасенс Андрюша не явился на мой первый официальный бой, в груди медленно и тяжко заворочалось предчувствие.