Дия Гарина - Темна египетская ночь

– Что он делает!?

– Спит. И разбудить его невозможно, – так же тихо произнесла она и, вскочив со стула, уткнулась хлюпающим носиком в мою размалеванную грудь, – Мне страшно, Игорь! Господи, как же мне страшно… Я больше не могу жить в этом кошмаре! Я проснуться хочу, чтобы все забылось как ужасный сон.

Будь я в рубашке – однозначно мог бы сэкономить на стирке! Ее долго сдерживаемые слезы прорвали, наконец, плотину, возведенную из гордости и упрямства, грозя новым всемирным потопом. Но, несмотря на текущие по щекам соленые ручейки, Рита не потеряла нить своего невеселого повествования.

– Сначала все было нормально. Нас с папочкой проводили в мою комнату, и тут у него опять кровь пошла. Я запаниковала, а он спокойно так говорит: «Не боись, Ритыч. Со мной все нормально будет!» А сам на софу укладывается. Потом, папочка что-то сделал. Ну, как он это умеет, и кровь унялась. Улыбается мне, а сам белый стал, как простыня из прачечной и уже чуть слышно говорит: «Слушай внимательно, Риток. Дорого мне этот лев обошелся. Надорвался я, кажись. Восстановиться не мешало бы. Сейчас я усну и просплю очень долго. Сколько именно, сказать не могу, – сам не знаю. Но ты не пугайся, и папочку не буди, все равно ничего не выйдет. Только не давай меня хоронить, слышишь? А то, проснувшись в гробу, я буду чувствовать себя немного неуютно». Сказал и глаза закрыл. Я со страху чуть не заорала. А потом смотрю, – вроде дышит. Пульс есть, только слабый очень. И редкий. Я ночь не спала, все прислушивалась. Через каждый час пульс щупала. Только к утру успокоилась. Потом Карим пришел, и я ему сказала, чтобы не вздумал папочку трогать. А он ответил, что его дядя, прежде чем уехать, распорядился поселить нас вместе. Потом предложил врачебную помощь. Я отказалась. Насколько я знаю папочку, медицина тут бессильна. Сам проснется. Пусть только попробует не проснуться, я ему тогда такое устрою!

В голосе Риты снова начал проскальзывать наследственный дементьевский оптимизм, стало быть, потоп отменяется. И я, бережно отстранив от себя девушку, рискнул задать вопрос:

– Послушай, Рита. А этот Ашраф… Он с тобой в ту ночь не… общался?

– Нет, – Рита фыркнула сиамской кошкой, и, просверлив меня взглядом, добавила, – Даже обидно. Только еще побрякушек через Карима передал. Кстати, половина из них пошла на обустройство нашего свидания. Охранник, наверное, думал, что я на тебя запала. Еще бы! Ты теперь такой крутой гладиатор…

– Да, уж. Крутее не бывает, – хмыкнул я, усаживаясь на кровать, и в нескольких словах передал Рите содержание беседы с нашим гостеприимным хозяином.

– Ой! Я же тебе вот, что сказать хотела! – воскликнула она, – Ты этого не знаешь. Тут, оказывается, бои проходят только два дня в неделю. Точнее две ночи. В пятницу и субботу. Наверное, эти кошельки с ушками сюда на уикэнды прилетают, поэтому чемпионат может растянуться на два-три месяца. В зависимости от количества участников. Карим говорил, что они долго вырабатывали такую схему…

– И угораздило же нас с твоим отцом в эту схему вляпаться, – вздохнул я, – Теперь вот придется чемпионат выигрывать. Если повезет, конечно…

– Ты, держись, Игорь, – Рита сжала мою руку, и, опустившись на стул, уставилась в пространство, совсем как Андрей, – А насчет «повезет»… Я за тебя знаешь, как болеть буду? Фиги держать! Я ведь, в конце концов, дочь экстрасенса, – может поможет…

– Это я должен был тебе помочь! – моя здоровая рука с силой саданула по здоровому колену, – Бежать мне нужно, и тебя с папочкой твоим разлюбезным с собой прихватить. Желательно до того как вернется этот миллионщик.

Напоминание о возвращении Ашрафа Салеха заставило кровь отхлынуть от Ритиных щек. Она, попыталась загнать свой страх обратно в клетку, решительно тряхнула головой, собираясь язвительно отбрить меня, но в этот момент дверь открылась, и охранник выразительным жестом показал на часы.

– Минуточку! – воскликнула Рита, переходя на английский.

Вот только минуточка охранника явно не устраивала. Он пересек комнату несколькими огромными шагами и, схватив Риту за руку, сдернул ее со стула, намереваясь волоком протащить слабо сопротивляющуюся девушку к двери. Но не учел одного весомого фактора – меня. И хотя мой вес ни в какое сравнение не шел, к примеру, с весом Витьки Курицина, его все же хватило на то, чтобы свалить секьюрити с ног и, приложив головой об пол, отключить слишком ретивого охранника. Не успел мне придти на ум излюбленный вопрос «что делать», как Рита испуганно вскрикнула за моей спиной и я, начав боевой разворот, услышал над ухом знакомый свист. И звук выстрела. Па-ба-ба-бам!