Дия Гарина - Темна египетская ночь

– Вы ведь понимаете, что узнать ваше имя для меня – дело нескольких часов? – вежливо улыбаясь, продолжил Ашраф. – Итак…

– Семенов Игорь Владимирович. 19** года рождения, русский, образование высшее, беспартийный, не был, не состоял и не буду.

Все это мне пришлось выдать по-русски, так как до иронии в английском формате я еще не дорос.

– Очень приятно, Игорь Владимирович. Присаживайтесь, – Ашраф широким жестом указал на ближайшее к нему кресло и, дождавшись момента, когда я блаженно откинулся на причудливой формы спинку, продолжил церемонию знакомства, – Меня, как вы наверняка уже догадались, зовут Ашраф Салех. А человек, которому вы опрометчиво сломали руку – мой племянник Карим, являющийся по совместительству начальником охраны. И так как в его обязанности входит забота о моей безопасности и безопасности моих гостей, то буквально перед вашим приходом, он советовал мне непременно избавиться от вас. Но, как я уже говорил, бизнес для меня – прежде всего. А после фурора, который вы произвели сегодня, избавиться от вас было бы непростительным расточительством. Думаю, вы можете принести мне немалый доход, если согласитесь принять участие в устраиваемых мною гладиаторских боях. В случае согласия, с завтрашнего дня вас внесут в списки участников чемпионата. Только условия вашего участия, естественно, будут несколько отличаться от обычных.

– Это чем же? – с вежливой улыбкой, выглядевшей, правда, совсем иначе, поинтересовался я, мысленно поаплодировав экстрасенсу Андрюше за его прозорливость.

– Видите ли, у нас изначально введены три вида поединков, – так же вежливо начал просвещать меня господин миллионер, вертя в пальцах очередную сигарету, – Первый – так называемый «легкий», – когда гладиаторы сражаются до первой серьезной травмы. Конечно, и здесь никто не гарантирован от смертельного исхода, но все же проигравшего специально не добивают. Второй вид – «поединок милосердия», то есть жить или умереть побежденному, решают зрители. И третий – бой до смерти – это значит, что побежденный будет убит в любом случае. А если победивший гладиатор отказывается его добить, то разделяет судьбу проигравшего. Сами гладиаторы, выходя на арену, не знают, какой именно бой им предстоит. Все решает обыкновенный случай. Эдакая русская рулетка. Рефери на глазах публики крутит закрытый барабан и вынимает из него шары. Если выпадет синий шар, значит бой будет «легким», если красный – «бой милосердия», черный – смертельная схватка.

– А так как я нахожусь на особом положении, то… – начал я осененный догадкой.

– … любой бой с вашим участием изначально будет объявлен боем «до смерти», – улыбнулся Ашраф Салех, отдав должное моей догадливости, – Но, зато, если вам посчастливиться выиграть чемпионат… Вы получите не обычную премию в сумме пятисот тысяч долларов, но неизмеримо большую награду – жизнь.

Очень милое предложение! Мало того, что мне придется на потеху развращенной публике скакать по арене а-ля Жан Марэ, так еще и голову под меч подставлять. И не только свою. Мне вдруг отчетливо представилось, как я должен буду добить человека, беспомощно лежащего у моих ног на темном пропитавшимся кровавым коктейлем песке. Нет, в процессе, так сказать, – то с нашим удовольствием, ничего против не имею. Тем боле, что и противник мой не будет сидеть, сложа руки. Но добивать…

– Я могу отказаться? – неожиданно вырвалось у меня.

– Конечно! – просиял донельзя обрадованный Карим и, зажав зубами сигарету, потянулся здоровой рукой к кобуре подмышкой. – Хоть сейчас!

– Остынь, – приказал ему Ашраф сквозь зубы, – Не вздумай испортить мне ковер. Если он откажется, получишь его в свое полное распоряжение. Господин Семенов, давайте не будем тянуть время. Никаких «я подумаю» и «дам ответ завтра». Кажется, я достаточно подробно вам все объяснил. Итак, ваш ответ.

– Я согласен.

– Не ждал от вас другого, – одобрительно усмехнулся египтянин, – Забавно будет, если вы выиграете чемпионат. Но вполне возможно. Мне приходилось по долгу устроителя наблюдать за множеством боев, и, можете поверить, у вас совсем неплохие шансы дойти до финала. Я не спрашиваю, где вы научились так фехтовать, меня, как человека выгоды, это не волнует. А волнует эта самая выгода. И потому во всех боях с вашим участием мои доверенные лица будут ставить на вас солидные суммы.

– Если вы так в меня верите, то, может быть, и за меня на меня поставите? – невинно улыбаясь, предложил я, – Тысяч десять долларов, или фунтов египетских. Мне ведь деньги на обратную дорогу понадобятся. Я отдам. Честное слово.