Дия Гарина - Темна египетская ночь

Увы… Это «пока» закончилось очень быстро. Три решетки, расположенные в разных концах арены, поднялись, выпуская на нарядный песок новых действующих лиц. Их было трое. Всего трое или целых трое, это уж как вам будет угодно. А для меня, измотанного схваткой с начальником здешней охраны, безоружного и избитого это было ничуть не лучше львиных клыков. Ну, может быть, не столь экзотично.

Подсознательно я ожидал от них стремительной атаки, и был несколько удивлен, возникшей заминкой. Вместо того, чтобы разделаться со мной гладиаторы подняли лица к зрителям и приветственно вскинули каждый свое национальное оружие. В ответ трибуны взорвались подбадривающими криками. Вот они, кумиры жаждущей моей крови толпы. Ближе всех ко мне стоял средневековый рыцарь с огромным двуручным мечом, полностью закованный в броню. Как же он вообще передвигается с этакой тяжестью на плечах! Но, приглядевшись к его четким и быстрым движениям, я понял, что, скорее всего, доспехи изготовлены из легкого сверхпрочного пластика, таким образом надеяться на его вынужденную медлительность не приходится. Второй гладиатор был наряжен в костюм янычара и вооружен широким круто изогнутым ятаганом, которым лихо выписывал восьмерки, вызывая шумный восторг у дам за тридцать. Третий – полуголый египтянин, брат-близнец призрака, замеченного нами сегодня днем. Только в руках у него вместо копья хищно покачивается меч странной серповидной формы. Копеш, так, кажется, он называется. Почему-то вспомнилось, что его можно даже метать.

Пока длилась процедура приветствия, пока ведущий объявлял имена гладиаторов, я уже знал с чего мне надо начинать, чтобы получить хотя бы мизерный шанс на … Нет, не на спасение. На бой, а не на убийство безоружного. Ведущий еще только начал расписывать достоинства янычара, а ноги уже несли меня к египтянину, который, немного опешив от такой наглости, вскинул свой неудобный меч, готовясь раскроить меня от плеча до пояса. И в тот момент, когда стальной серп уже начал скольжение вниз, я поймал своими широкими блестящими часами луч прожектора и подпустил в глаза гладиатору самый обыкновенный световой зайчик. Этого оказалось достаточно, чтобы копеш разминулся с моей шеей и по инерции потянул своего хозяина за собой. Не воспользоваться таким преимуществом было бы верхом (или напротив низом) глупости. И я воспользовался. Но египтянин оказался шит вовсе даже не лыком, и мне удалось провести прием совсем не так, как следовало бы. В результате египтянину не посчастливилось насмерть порезаться своим же мечом. Н-да-а, на такой исход я не рассчитывал, но времени на препирательства с собственной совестью у меня не осталось, так как рыцарь с янычаром уже были тут как тут и со знанием дела брали меня в клещи. Судя по тому, как слаженно они все проделали, сладкой парочке и прежде доводилось работать методом бригадного подряда. Но и мне встречать их уже не с пустыми руками. Правда, меч такой страной формы я в этих самых руках ни разу не держал, не говоря уж о том, чтобы им орудовать, но тут уж не до жиру….

Я мотался по арене, как муха между рамами, безрезультатно пытаясь сократить количество своих противников ровно вдвое. Но, увы… Меня хватало только на оборону. Я не настолько превосходил гладиаторов в мастерстве, чтобы с легкостью разделаться сразу с обоими.

Бой затягивался. Зрители неистовствовали. А я под шумок уже начал привыкать к своему неудобному на первый взгляд оружию. Казалось, что клинок сам выбирает оптимальные траектории и углы атаки, постепенно превращаясь в послушное продолжение моей руки. То есть совсем наоборот – это я становился его бесплатным приложением. Это его резкое движение парирует удар двуручного меча; это его сверкающий росчерк заставляет янычара попятиться; это его сталь кричит от боли принимая на себя удар ятагана, не позволяя изогнутому клинку войти мне под ребра, это… Боюсь только, что скоро это закончиться. Ведь я не мальчик уже – сорок стукнуло. Ё…………, как меня стукнуло! Видимо рыцарю надоели наши па-де-де и пока я отбивался от янычара, он пошел ва-банк. Да так быстро, что я едва успел закрыться, но потерял равновесие и закувыркался по песку неприкаянным перекати-полем. И даже козе стало ясно, что подняться мне уже не дадут.

Шрам на горле тут же зачесался, на долю мига погружая меня в не слишком приятные воспоминания, но решение уже пришло. Действительно, зачем изобретать велосипед, когда можно использовать старые наработки? Ведь копеш тоже пригоден для метания. Совсем как Нож Витьки Курицына, пресекший земной путь основательно доставшего меня маньяка – Вещего Могильщика. Так что мне оставалось только изо всех оставшихся сил метнуть серповидный клинок в заходящего справа янычара, надеясь, что перехватить его в воздухе тот уже не сумеет. Убедившись, что попал, и попал удачно, я резко развернулся навстречу рушащемуся на меня сверху двуручному мечу. И понял, что увернуться уже не успею. Па-ба-ба-бам…