Дия Гарина - Темна египетская ночь

Ашраф подошел ко мне вплотную, и принялся бесцеремонно рассматривать. Под его пристальным взглядом я почувствовал себя орангутангом в зоопарке у чукчей: совсем дикий человек, однако!

– Чего вылупился? – не выдержал я. – Нормальных мужиков никогда не видел? Которым нет нужды приглянувшихся девчонок похищать? Тогда смотри, может на пользу пойдет…

– Вряд ли, – спокойно ответил господин Салех, – Я на таких, как ты еще четверть века назад насмотрелся, когда учился в МГУ. Идейками братства прикрывались, а родную мать могли променять на сытное и теплое местечко. Теперь у вас кумир изменился – все отдать готовы за длинный зеленый доллар. Ты ведь за этим сюда ехал? Думал на горе отцовском заработать?

Я обалдело уставился на него, и постепенно до меня начало доходить, что он принял меня за частного детектива, нанятого отцом Риты для возвращения дочери. Есть, говорят, у нас такие сыскные агентства. Ну что ж, не будем его разубеждать. Мне без разницы, что напишут на моей могиле, к тому же совершенно не уверен, что она у меня вообще будет. Я кинул выразительный взгляд на собравшегося возмутиться экстрасенса Андрюшу. Он на секунду замер, как бы прислушиваясь, и я продублировал свой взгляд коротким, но эмоциональным мысленным посланием. Пусть думают, что нас с Андреем, связывают только товарно-денежные отношения. Может быть, тогда за сломанную руку двоюродного племянника расплачиваться буду я один.

– Дело свое ты хорошо знаешь, не спорю, – продолжал тем временем свой монолог бывший студент МГУ, имеющий на своем банковском счете несколько сотен миллионов. – При отсутствии улик и свидетелей выйти на меня – для этого кроме профессионализма нужен талант. Только вот не повезло тебе, сыщик: для своей акции ты выбрал неудачный день, вернее ночь. Произойди ваше вторжение вчера, то вам бы, пожалуй, все сошло с рук. Но не сегодня. Сегодня у нас проходит одно, как это… а, вспомнил! Одно культурно-массовое мероприятие… Впрочем, вы сами скоро увидите, а тебе, легавый, даже придется принять в нем участие. Ты вздрогнул? Неужели догадался? Нет, просто боишься… И правильно делаешь. Можно было бы предоставить Кариму возможность самому разобраться с тобой, но как всякий бизнесмен я привык из всего извлекать пользу. Даже из такого дерьма, как ты.

– А что будет с… – и я указал глазами на окруженных автоматчиками Дементьевых.

– Тебя это волнует? Возможно, я немного ошибся в тебе, раз ты все-таки переживаешь за судьбу своих клиентов. Так и быть, удовлетворю твое любопытство. Наша встреча навела меня на одну мысль, и я должен кое-что проверить, прежде чем принять окончательное решение. Боюсь, что мне придется срочно покинуть Египет, но сегодняшнее мероприятия мы обязательно посетим.

Быстро отдав распоряжения нескольким хмурым личностям, Ашраф величественно удалился, а нашу троицу взяли в кольцо молчаливые секьюрити в вечерних костюмах и повлекли куда-то за центральное здание, в сторону громоздящихся над резиденцией скал. Перед тем, как скрыться за углом, я краем глаза заметил, что явившиеся откуда-то люди в белых халатах, уводят шипящего от боли Карима в противоположную сторону. Ну, что ж, его отсутствие не вызовет у меня бурных протестов.

Когда наш табор достиг небольшого строения, напоминающего обычную подстанцию, нас выстроили в колонну и завели внутрь, где заставили спускаться по крутой железной лестнице, оборудованной, правда, небольшими перилами. Дальше наш путь пролегал по неширокому тоннелю, освещенному через равные промежутки мощными люминесцентными лампами.

– Интересно, куда это нас ведут? – пробормотал экстрасенс Андрюша, с трудом шевеля распухшими губами. – И, главное, зачем?

– Как это зачем? – удивился я. – Ты же все слышал. Вы будете смотреть шоу, а я в нем участвовать.

– Знать бы еще, что это за шоу… – справедливо заметил экстрасенс и еще крепче притянул к себе Риту.

– Папочка, я боюсь, – тихий Ритин голос будоражил мои отцовские чувства. – Что теперь с нами будет? Что будет со мной?

Ответом на этот вопрос было наше дружное молчание.

– Я ведь знала, что ты придешь. Каждый день ждала… Сидела и ждала, ела и ждала, спала – ждала, кофейником в официанта запускала – ждала… Я стала одной сплошной надеждой. А сейчас я – никто.

– Вот это ты зря, – я постарался придать своему голосу жизнерадостный оттенок. – Помнишь, как мы на кухне сидели, и я тебе рассказывал о том, что со мной приключилось за последние два года? И за эти два года у меня, наверное, раз двадцать возникала мысль, что все потеряно. Хренушки! Ничего не потеряно, пока ты жив…