Бернар Клавель - В чужом доме

— Идет дождь, а ты в парусиновых туфлях, — забеспокоилась Элен.

Он сноса привлек се к себе, но она отстранилась и сказала:

— Нет-нет, надо быть благоразумными. Уже два часа ночи. Завтра нам обоим придется работать не присаживаясь.

— Обещай мне, что ты подумаешь, — попросил он.

Она встала, надела длинный зеленый халат и шепнула:

— А ну-ка, одевайся быстрее, я спущусь вместе с тобой.

Жюльен тоже поднялся и повторил:

— Обещай же.

Элен снова рассмеялась.

— Ладно, ладно, обещаю. Но пошевеливайся, вот вымокнешь под дождем, и все глупости сразу из головы выскочат. Сам увидишь.

Он начал одеваться. Элен закурила сигарету.

Она прилегла на постель, откинула голову к стене, поджала ноги и смотрела на него из-под полуприкрытых век.

— Ты хорошо сложен, — сказала она. — Что этому способствует: бокс или профессия кондитера?

Она улыбалась. Жюльен находил ее очень красивой. Его снова потянуло к Элен, и, одевшись, он опять опустился на постель и привлек ее к себе. Она стала вырываться.

— Нет-нет, ты просто спятил… Осторожно, я обожгу тебя сигаретой.

Жюльен разжал объятия.

— Когда мы опять увидимся? — спросил он.

— Не знаю.

— Может, завтра вечером?

— А тебе не кажется, что это слишком утомительно?

— Подумаешь!

— Я увижу тебя в понедельник утром, когда привезешь рогалики, и скажу, можно ли тебе прийти.

Жюльен на мгновение задумался, потом с внезапной надеждой спросил:

— У тебя день отдыха не во вторник?

— Нет, в четверг, — сказала она. — Но в этот день я всегда занята.

Он бросил на нее печальный, почти суровый взгляд:

— Понятно. И уж, конечно, не с таким мальчишкой, как я.

Элен рассмеялась и покачала головой.

— Смотри-ка, он, оказывается, ревнует!

— Дело в том, что…

Она прервала его:

— Замолчи. Да, я и в самом деле занята не с таким мальчишкой, как ты, он гораздо моложе.

Опершись на локоть, Элен наклонилась над ночным столиком. Немного отодвинув настольную лампу, она показала Жюльену на маленькую рамку, в которую была вставлена фотография мальчика, сидевшего на соломенном стуле.

— Какой он красивый, — сказал Жюльен. — Сколько ему?

— Здесь он снят, когда ему было шесть лет. А одиннадцатого октября ему исполнится восемь.

— Я думаю, что смогу со временем полюбить его, — пробормотал Жюльен.

Элен, казалось, его не слышала. Теперь, когда она смотрела на фотографию, у нее был совсем другой взгляд. В нем сквозила бесконечная нежность, какой Жюльен до тех пор не замечал. На миг ему показалось, что она забыла о его присутствии. Он ласково погладил ее по волосам. Элен вздрогнула, поставила карточку на место, быстро поднялась и сказала:

— Ну, пошли скорее. И главное, на лестнице — ни звука.

Перед тем как открыть дверь, она поцеловала его и, подняв палец к потолку, проговорила:

— А дождь зарядил не на шутку! Бедный мой дружок, в каком виде ты возвратишься к себе!

В субботу утром Жюльен с большим трудом поднялся с постели. Он спал не больше часа, и на каждом шагу у него подкашивались ноги. Два или три раза мастер что-то сердито проворчал, потом вспылил:

— Черт побери, не знаю, что с тобой творится, но толку от тебя нынче, видно, не будет. Слушай, в чем дело? Ты болен? Если болен, так и говори.

— Нет, шеф.

Услышав ответ Жюльена, Эдуар захихикал. Андре повернулся к нему и бросил:

— Я вижу, вас это забавляет. Между тем ничего смешного тут нет. Знаете, когда кто-нибудь заболевает — другим невесело приходится.

Эдуар пожал плечами и пробормотал сквозь зубы:

— Тоже мне болезнь!

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Андре.

— Так, ничего.

Мастер посмотрел на своего помощника, потом на Жюльена. Наступило короткое молчание. Стоявший позади них Морис снял кастрюлю с плиты и наблюдал. Не прекращая работы, Андре заметил:

— Не терплю намеков. Если вы что-то хотите сказать, говорите. Нечего бубнить себе под нос. Я предпочитаю игру в открытую.

— Ничего я не хочу сказать, — ответил Эдуар, — но работать за него не собираюсь.

Мастер повысил голос:

— Будете делать то, что вам прикажут.

Эдуар несколько секунд колебался, потом плаксивым тоном, в котором таилась злоба, сказал:

— Ну, конечно, мальчишка где-то шатается всю ночь, утром на ногах еле держится, а другие за него отдувайся. Нет уж, дудки!

Мастер оторвался от работы, выпрямился и посмотрел на Жюльена.

— Это правда? — спросил он, не повышая голоса.

Прежде чем мальчик успел ответить, Эдуар крикнул: