Бернар Клавель - В чужом доме

— Я-то все это давно знаю, — говорил он. — Понимаете, ведь я уже несколько раз проводил лето в Риме и Милане, но вот мои дамы в жизни такого не видели… Эдуар, вы укладываете на противень слишком много булочек за раз, они слипнутся… Да, на Венецию стоит поглядеть. Но порой там бывает довольно противно. Вода в каналах походит на воду в нашем баке для посуды в конце дня… Как вы думаете, Андре, не пора ли приниматься за птифур?

— Сейчас займусь, — сказал мастер.

Господин Петьо болтал без умолку, то и дело упоминал о дорогах, о том, сколько километров он проделал и сколько машин обогнал. Жюльен направился к мойке. Когда он проходил возле плиты, Морис обернулся и прошептал:

— Кастрюлька этого сифилитика в мойке, но не беспокойся, ее надо только ополоснуть, я уже смазал ее жиром и прокалил на огне.

Хозяин закончил свою историю и, обернувшись к Жюльену, спросил:

— Ну, как с рогаликами? Все по-старому?

Перед глазами мальчика все еще стояла парочка, предававшаяся любви. Никогда ничего подобного он еще не видел и только часто представлял себе такие сцены.

— Я тебе говорю! — заорал господин Петьо. — Ты, видно, все еще в отпуску? А ведь мы приступили к работе со вчерашнего вечера.

Все расхохотались. Хозяин смеялся вместе с другими, потом прибавил:

— Как видно, двух недель отдыха тебе мало.

Жюльен смотрел на него. Господин Петьо повторил:

— Ну, так как с рогаликами? Ничего нового?

— Нет, господин Петьо, — сказал мальчик.

Но тут же он вспомнил о вокзальной гостинице. Мгновение поколебался, но потом, когда хозяин опять принялся рассказывать о своей поездке, пробормотал:

— Вот что… То есть… Насчет вокзальной гостиницы…

Он умолк. Хозяин тоже замолчал и уставился на него. После недолгой паузы господин Петьо спросил:

— Так что стряслось в вокзальной гостинице?

— Видите ли, они больше не хотят наших рогаликов.

Хозяин нахмурил брови, отложил венчик, которым взбивал крем, и спросил:

— Что ты там мелешь? Они больше не хотят наших рогаликов?

— Не хотят.

— Кто тебе сказал?

— Сам хозяин.

— Как же он это сказал?

Жюльен замялся, стараясь получше вспомнить.

— Он сказал… он сказал мне: «Передашь господину Петьо, что я не буду брать у него рогалики».

— Но он все же привел тебе какой-нибудь резон?

Остальные поглядывали то на Жюльена, то на хозяина.

Мальчик также смотрел на них. Он все еще медлил с ответом. Чувствовал, что хозяин распаляется, и знал, что гнев господина Петьо неминуемо обрушится на него. Хозяин уже огибал плиту и медленно приближался.

— Так какой же резон он привел? — опять спросил он.

Жюльен пожал плечами, помолчал еще немного, а потом пробормотал сквозь зубы:

— Его клиентам больше нравятся рогалики из кондитерской Мореля.

Ему едва удалось закончить фразу. Хозяин воздел руки и завопил:

— Что? Как ты сказал? Его клиентам больше нравятся!.. Черт побери! К чертям! А кто они такие, его клиенты? Кретины, олухи! Нет, просто уму непостижимо. Разве Морель кондитер? Он сапожник!.. Ей-ей, уши вянут! Ну нет! Это уж слишком. Лучше оглохнуть, чем выслушивать такие бредни!

Он внезапно умолк, на минуту задумался, а затем, еще ближе подойдя к Жюльену, спросил:

— Сколько он брал у нас рогаликов, этот болван?

— Четыре дюжины, господин Петьо.

— Четыре дюжины? Это немало. А потом, когда клиенты начинают воротить нос, никогда не знаешь, к чему это может привести.

Он снова задумался. И опять занялся кремом. Но время от времени останавливался и ворчал:

— Четыре дюжины… И при этом ссылается на клиентов… Нет, тут, конечно, что-то другое… без сомнения… Быть того не может… Морель! Черт побери! Был бы хоть стоящий кондитер, а то этот сапожник… Морель!

Вдруг хозяин поднял голову, поставил на стол миску и положил веничек, с которого капля по капле стекал шоколад.

— Ну-ка, Жюльен, погляди мне в глаза, — сказал он.

Мальчик повернулся с кастрюлей в руках.

— А ты всю правду сказал?

— Как вы можете сомневаться, господин Петьо!

— Ну, не строй из себя простачка. Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что ты тут замешан.

— Я, господин Петьо?

Хозяин вплотную подошел к Жюльену.

— Да, именно ты, господин Дюбуа! — прошипел он. — Да, мой милый, хоть у тебя вечно такой вид, будто ты только что с облаков свалился. Может, ты нагрубил владельцу гостиницы или кому-нибудь из служащих?

— Клянусь вам, господин Петьо… — начал мальчик.

— Не спеши клясться. Я тебя как облупленного знаю. Видите, как покраснел?!