Мануэла Гретковская - Полька

6. Не прелюбодействуй.

…потому что китайцев тебе все равно не переплюнуть (ничего удивительного, что население Китая превысило миллиард). Достаточно посмотреть китайские фильмы о любви. «Повесьте красные фонарики», «Триада», «Прощай, моя наложница», «Император и убийца», «Запретная любовь».

7. Грех чревоугодия.

Муки анорексии я описала в «Сандре К.». Только тот, кто любит поесть, способен понять приключившееся с героиней несчастье. Мне анорексия уж точно не грозит из-за моей страсти к шоколаду. Настоящая зависимость от шоколада — молочного, с орехами, горького, с начинкой. Гонорар за последнюю книгу, «Силикон», издатель частично выплатил мне бандеролями с продукцией «Ведель», «Милки Вэй» и «Нестле», которые посылал в мою шведскую деревню. Шведский шоколад несъедобен, а другого в этой провинции не сыщешь — абсолютная монополия. Пуританское протестантство ли виной тому, что безвкусный шведский шоколад не способен наполнить рот тающим блаженством? Неужели к национальным вкусам подмешивают национальный характер? Например, польский бигос — гибрид смеси и путаницы. Залить спиртом, а изнутри проквасить. Похоже, признаваясь в чревоугодии, я совершаю другой грех: лжесвидетельствую против ближнего своего. Порочу национальную польскую кухню, ее просроченную ментальность. Так что заканчиваю сию грешную исповедь.

29 ноября

Похоже, гормональная эйфория закончилась. Я, правда, уже не рассыпаюсь на кусочки, как в первые месяцы, однако вновь возвращаются усталость, недомогания. Все чаще приходится отдыхать после «трудов праведных», вроде пробуждения или обеда. Укорачиваю маршруты прогулок. После своих обычных нескольких километров возвращаюсь бледная, с синяками под глазами (от пейзажей?).

У меня выработалось какое-то двойное дыхание. Вдох — и тут же еще один судорожный глоток. Для Поли? Она еще не может давить на легкие, разве что на диафрагму, может, отсюда это заглатывание воздуха. Ничего не могу с этим поделать. Как-то неловко, когда такое происходит на людях — словно я отчаянно затягиваюсь собственным дыханием.

Отправляемся в город, в кино. Восторженные рецензии на вьетнамско-французское «Вертикальное лето» — эстетическое откровение, путешествие в непорочный, свободный от Фрейда мир Востока.

Четверть часа вступления, полчаса скуки… два часа… Красивые кадры, красивые цвета. Восток, загаженный экзотикой и Бэконом. Снять такой фильм наверняка по силам невинному (неразумному) ребенку. Я смотрела с большим интересом, чем другие зрители, поскольку все восточные персонажи для меня на одно лицо: я решила, что героиня крутит еще и с братом героя — инцест, стало быть. И только после сеанса Петушок объяснил, кто с кем, а вернее — кто без кого. Разочарование. Нам скучно, особенно моей левой ноге. Она притопывала, сжимала пальцы, пыталась покинуть ряд и самостоятельно отправиться на прогулку — вероятно, недостаток витамина В.

Боже мой, ведь совсем недавно я нахваливала в «Пегасе» восточный кинематограф. Чистый, свободный от Фрейда и чувства вины, — эстетика, интригующая Европу со времен модернизма.

Героев китайских фильмов различить легче — по костюмам и поведению. А в этой вьетнамской картине персонажи стилизованы под европейский средний класс и Бергмана. Посткоммунистический Вьетнам, подмененный каталогом турагентства. В качестве утешения Петушок купил пластинку с рэгги Шанкара.

Мы дико устали от поездки в Стокгольм. Город сегодня был особенно красивым, безветренным, теплым, сухим. Вечернее купание. Я пускаю воду на полную мощность, сквозь ее шум пробивается индусский рэгги. Петушок вопит, что счастлив: хорошая музыка, мы не ссоримся и обитаем в Грёдинге, вдали от мира. (А-а-а!)

Намазываю живот бальзамом из зеленого чая. Можно и обычным кремом от растяжек, но хочется побаловать Полечку. Она наверняка различает запахи. «Растяжки» — звучит фармакологически. «Бальзам» — успокаивающе.

— Без Фрейда не было бы демократии! — кричит Петр.

— Почему? — втираю я свой бальзам.

— Все равны — и король, и нищий, — ибо все страдают Эдиповым комплексом.

— Да ну, глупости это все, с психоанализом. На Западе он угасает, вот эти ловкачи и пытаются захватить Восток: более двух миллиардов потенциальных кушеток. Представляешь, до чего там докопается психоаналитик уже после пятого сеанса?

— До двадцатой реинкарнации пациента, который имел собственную мать в теперешнем воплощении на глазах отца из предыдущей жизни, а также сына в нынешней реинкарнации.