Рома Тирн - Москит

Веранда плавилась от солнца, и дневной жар гремел какофонией звуков, когда гроб с миссис Мендис медленно вплыл в зев крематория.

Конец приближался стремительно и бесповоротно. По дороге девушка не произнесла ни слова. Они все молчали — не было слов. Джулия сидела сзади, держала Нулани за руку, не выпуская ни на миг. Выехали еще засветло — небо на горизонте розовело последними лучами. Дорога шла через джунгли, ветки то и дело царапали крышу, цеплялись за борта машины. Изредка вспыхивали фары других машин, но, к счастью, вдалеке. Ничто не мешало мыслям, разве что шорох ветра в листве. Рохан был рад ясному небу: хотя бы погода не должна помешать вылету. Видимость будет прекрасной благодаря луне; если Нулани удастся сесть у окна, она сможет взглянуть напоследок на свой остров. Джулия тоже думала о девушке. Как долго та будет помнить обо всем, что случилось? В вечернем сумраке была разлита печаль. Впереди годы и годы жизни — многое ли останется в памяти? Прошлое — не только горе и боль, оно еще и утешение. Что уготовит жизнь ей после всего этого ужаса? Рохан молчал. Его скорбное безмолвие давило, непробиваемое как скала. Рохан жалел, что нельзя улететь вместе с Нулани. Отсюда надо выбираться, здесь их больше ничто не держит. Из темноты вынырнула стена аэродрома, машина теперь ехала вдоль нее. Очертаниями схожая с дагобой, вглядывалась в небо радиолокационная антенна. Вот и приехали, тоскливо подумала Джулия и вспомнила день, когда Тео привез к ним Нулани. Он был счастлив, и именно она, Джулия, первая поняла, что он влюблен.

Чем важнее событие, тем стремительнее течет время, вот уже Нулани оставила их, бредет между барьерами в зоне для пассажиров. Едва ли осознавая расставание, придавленная горьким бременем, она удалялась от них, прошла паспортный контроль и растворилась в толпе пассажиров. Они смотрели на самолет через окно. Закончилась заправка. Большой бензовоз отъехал, техники отошли в сторону, заработали двигатели. Большая птица была готова к полету. Они беспомощно следили, как о стекло с упорным жужжанием бьется муха. Остановив на ней невидящий взгляд, Джулия думала о мрачной тени, что накрыла минуты прощания и те страшные часы, что привели к этому прощанию. И о плате, которую пришлось заплатить за жизнь Нулани Мендис.

К запаху горючего от взлетной полосы примешивался запах моря, скрытого за деревьями. Самолет дрогнул и покатил в ночь, набирая скорость, и быстро, слишком быстро для Рохана с Джулией взмыл в небо над пальмовой рощей. Она успеет увидеть дороги и неоновые огни, прежде чем самолет плавно развернется в сторону моря, подумал Рохан. И, чувствуя, как саднит сердце, он представил, как она увидит лунную дорожку на мятой водной поверхности и бросит последний взгляд на берег. Прекрасный, чуть желтоватый, точно слоновая кость, берег ее дома.

Джерард приступил к расспросам, не дожидаясь, когда остынет прах миссис Мендис. Город привычно погрузился в сонную, душную апатию. Дом, где когда-то жила семья Мендисов, играли дети, звучали их голоса, перестал быть домом. Землю усыпали половинки разбитых кокосов, дерево манго роняло перезрелые плоды, пылились и выгорали на солнце бамбуковые стулья. Разбитое зеркало стало мусором вместе с прочим хламом. Соседи купили две швейные машинки, что некогда кормили миссис Мендис. Ее брат обо всем позаботился. Ее брат хозяйничал на веранде и в комнатах. Спал на кровати покойной сестры, ел с тарелок покойного зятя. Он тут хозяин, заявил он Джерарду, развалившись в плетеном кресле и мрачно глядя на гостя. Теперь этот дом — его собственность. А собственность — главное в жизни. Он разнорабочий, сказал хозяин и визгливо рассмеялся. Он разный. И он рабочий. И снова рассмеялся собственной шутке. Ну да, человеку ведь надо на что-то жить. Ему предложили хорошие деньги, чтоб этого Самарадживу доставить. Чего же не помочь военным? Новый хозяин дома не стеснялся, щедрой рукой наливая себе принесенный Джерардом арак. Нет-нет, мужик тот вовсе не мертвый, очень даже живой, — по крайней мере, был живой, когда его доставили в штаб-квартиру в Коломбо.

— Да за кого ты меня принимаешь, парень? За убийцу?

И снова рассмеялся. Джерард извинился. Он был вполне доволен: узнал, что хотел. Тео Самараджива арестован, но жив. А что с девчонкой? Кто знает, ответил дядя. Военным она не нужна. Наверняка уже нового мужика подцепила, зашелся в хохоте он. В любом случае, сюда пусть не суется. Дом теперь его.