Рома Тирн - Москит

При всей своей невозмутимости Викрам был потрясен.

— Не может быть, — медленно проговорил он, качнув головой.

Он убьет Джерарда, подумал Викрам, и мысль эта неожиданно показалась ему удивительно приятной. Не сейчас, но однажды он сделает это. Джерард заслуживает смерти, решил он. Последнее время Джерард вызывал у Викрама лишь отвращение. Но вслух он сказал:

— Она заботилась о матери.

— Вот как? Откуда ты знаешь?

Джерард явно издевался. Викрам не ответил.

— Да тебе нравится эта девчонка, похоже. Девчонка Мендисов, да? Да ладно, это же очевидно. — Джерард рассмеялся.

И снова Викрам промолчал.

— В таком случае, — сказал Джерард, заметив выражение его лица и тут же приняв решение, — есть задание, которое тебе наверняка придется по душе. Надо найти Тео Самарадживу. Только между нами, Викрам, я совсем не в восторге от действий Главного, он компрометирует тамилов. Из-за него в мире к нам относятся все хуже. — Он в упор посмотрел на Викрама. — Пойми меня правильно, наш Главный — отличный солдат, но… — Джерард запнулся, раздумывая, поймет ли парень. — Но историю делают не солдаты, а дипломаты. И в данный момент репутация тамилов сильно подорвана. Я обязан это изменить, — добавил он скорее для себя, чем для Викрама. — Давно собирался что-то предпринять, да все момент был неподходящий. Мне понадобится твоя помощь, Викрам, уже совсем скоро. Ну, что скажешь? Людей в других странах уже тошнит от действий тамильских «Тигров». Я разработал схему в противовес грандиозному плану Главного, и в этой схеме задействован наш друг писатель. Я хочу, чтобы ты пошел к нему домой и выяснил, куда он исчез. Мне нужен Тео Самараджива. Раз уж ты подружился с этой девушкой, то тебе наверняка хочется знать, куда она подевалась! Не откладывай, иди прямо сейчас, пока весь город на похоронах.

Викрам не отзывался. Какого черта он там себе думает? — гадал Джерард, глядя в ничего не выражающее лицо парня.

— Ладно, — наконец сказал Викрам и двинулся прочь.

Джерард смотрел ему вслед. Он не ожидал, что парень так легко согласится. Впервые Викрам проявил к кому-то интерес. Возможно, подумал Джерард, этой Мендис удалось подобрать к нему ключ. Мальчишка своей непостижимостью начинал действовать ему на нервы.

— В доме слуга есть, — крикнул Джерард в спину Викраму. — По-моему, его зовут Суджи. Он наверняка знает, где они.

В доме было пусто. И тихо. Даже музыка не играла. В те несколько раз, когда Викраму удавалось подкрасться поближе, из окна всегда неслась музыка. Сейчас веранда встретила Викрама тишиной и пустотой. Он обошел дом, ему удалось открыть одно из окон, и легкий запах краски привел его в комнату, полную рисунков. Со страниц открытых альбомов сыпались образы; жесты гибких рук, сощуренные в улыбке глаза, частицы счастья, обрывки воспоминаний. Викрам потрясенно оглядывался. Что это? Он знал, что Нулани рисует, но чтобы так? Сбитый с толку, он двинулся дальше, обходя тряпицы с кляксами краски, голубой и красной, и навеки слившейся в фиолетовую. В спальне простыня валяется на полу, у кровати — мужские туфли и пара сандалий с лопнувшими завязками. И тут же на полу — фотография. Улыбающаяся девушка прикрыла глаза от солнца ладонью. Викрам невольно отпрянул. На какую-то секунду ему показалось, что он смотрит на свою сестру, какой ее сохранила память: сидя под банановым деревом, жмурясь от зеленоватых солнечных бликов, она училась вязать. «Лицевая, накид, лицевая, накид, — напевно приговаривала сестра, сплетая шерстяную нить в шарф. И добавляла, щекоча Викрама: — Это для тебя! Вот вырастешь большой, поедешь в Англию учиться, там и будешь носить». Сейчас он вновь ясно увидел ее впервые за много лет, ее пальцы, длинные, ловкие. Викрам наклонился и узнал на снимке Нулани Мендис. Он опустился на корточки… а когда туман в голове рассеялся, вынул карточку из рамки и быстрым движением сунул в карман. Повсюду витал запах краски и скипидара. На полке в гостиной, рядом с зеркалом в позолоченной раме, стояла ваза. Стебли цветов почернели, кроваво-красные лепестки осыпались и пожухли. На столе, сбоку от пишущей машинки, — морской еж и несколько бледно-розовых раковин. За окном мерно вздыхало море, две чайки с криком сорвались со столба на дороге. Услышав шорох, Викрам резко обернулся. И перевел дух: всего лишь лепесток. Последний сухой лепесток оторвался от стебля. Викрам сел за стол, пальцем провел по клавишам пишущей машинки. От жары воздух в комнате дрожал, и даже деревья в саду, казалось, истекали соком. На Викрама навалилась усталость. Операция в аэропорту, смерть Гопала, много ночей без нормального сна… Нет, только не думать о Гопале. Болела голова — должно быть, от голода. Он не помнил, когда ел. Сейчас бы вади. Викрам много лет не вспоминал овощные лепешки, которые так вкусно готовила мать, щедро приправляя специями.