Роберто Боланьо - Третий рейх

— Где же она?

— А вот это, уважаемый юноша, не должно интересовать ни вас, ни меня. То, что делает или чего не делает моя жена, находится целиком в ее компетенции.

Фрау Эльза в объятиях другого? У нее есть тайный любовник, о котором она умолчала? Возможно, кто-то из местных, владелец соседней гостиницы или рыбного ресторана? Мужчина, моложе, чем ее муж, но старше меня? Или же она сидит сейчас за рулем машины и колесит по окрестностям городка, надеясь таким образом отвлечься от своих проблем?

— Вы совершили несколько ошибок, — сказал муж фрау Эльзы. — И главная из них та, что вы слишком рано напали на Советский Союз.

Мой гневный взгляд, похоже, на какой-то миг смутил его, но он быстро взял себя в руки.

— Если бы в этой игре было возможно избежать войны с СССР, — продолжал он, — я бы никогда ее не начал. Разумеется, я рассуждаю с точки зрения немецких перспектив. Второй серьезной ошибкой была недооценка англичан, их способности к сопротивлению; на этом вы потеряли время и деньги. Игра стоила бы свеч, если бы вы использовали для вторжения хотя бы половину ваших войск, но этого вы позволить себе не могли, так как крепко увязли на востоке.

— Сколько раз вы заходили ко мне в номер без моего ведома?

— Всего несколько раз…

— И вам не стыдно признаваться в этом? По-вашему, этично владельцу гостиницы рыскать по комнатам своих постояльцев?

— Как посмотреть. Все в достаточной мере относительно. А по-вашему, этично домогаться моей жены? — Заговорщическая и в то же время неприязненная улыбка мелькнула из-под простыни, и его щеки задвигались. — Причем неоднократно, хотя и безуспешно.

— Это другое дело. Я не собираюсь ничего скрывать. Меня тревожит ваша жена. Тревожит ее здоровье. Я люблю ее. И готов к любым трудностям… — Я почувствовал, что краснею.

— Не рассказывайте сказки. А вот меня весьма тревожит тот парень, с которым вы играете.

— Горелый?

— Горелый, Горелый, именно он. Вы даже не представляете, во что впутались. Этот парень опаснее удава!

— Горелый? Вы так говорите из-за удачного советского наступления? Думаю, что основная заслуга в этом принадлежит вам. Если честно, то кто наметил ему стратегию? Кто подсказал, на каких участках он должен обороняться и на каких наступать?

— Ну хорошо, я, но не только. Этот парень и сам не промах. Так что берегитесь! Следите за Турцией! Выводите войска из Африки! Сокращайте число фронтов!

— Я это и делаю. Вы думаете, он собирается вторгнуться в Турцию?

— Советская армия с каждым разом становится все сильнее, и он может позволить себе такую роскошь. Для создания оперативного простора! Лично я не считаю вторжение необходимым, но в любом случае обладание Турцией сулит явные преимущества: контроль над проливами и выход Черноморского флота в Средиземное море. Советский десант в Греции, а следом за ним высадка англичан и американцев в Италии и Испании, и вам останется запереться в собственных границах. Капитуляция. — Он взял с ночного столика ксерокопии, взятые у меня фрау Эльзой, и помахал ими в воздухе. На его щеках выступили красные пятна. Казалось, он мне угрожает.

— Вы забываете, что я тоже могу перейти в наступление.

— Вы мне нравитесь! Никогда не сдаетесь?

— Ни за что.

— Я это подозревал. По настойчивости, с которой вы атаковали мою жену. Я в свое время, если мне давали от ворот поворот, мог дать отставку самой Рите Хейворт. [38] Рита Хейворт (1918–1987) — американская кинозвезда. Вы знаете, что это за бумажки? Да, это ксерокопии книг, условно говоря, о войне, но я не советовал Горелому ничего подобного. (Если бы пришлось, я скорее порекомендовал бы ему «Историю Второй мировой войны» Лиддела Гарта, простую и честную книгу, либо «Россию в войне» Александра Верта.) Нет, он обратился к этим книгам по собственной инициативе. И полагаю, этот шаг достаточно красноречив, мы с женой сразу догадались, что он означает. А вы не поняли? Я должен был это предвидеть. Так вот, я всегда пользовался авторитетом у молодежи. Особое место здесь занимает Горелый, и потому моя жена сейчас частично возлагает на меня ответственность — на меня, больного человека! — за то, что может произойти с вами.

— Ничего не понимаю. Если мы говорим о «Третьем рейхе», то должен сообщить вам, что являюсь чемпионом Германии в этом виде спорта.

— Спорта? У нас теперь спортом называют все что угодно. Никакой это не спорт. А кроме того, я, разумеется, веду речь не о «Третьем рейхе», а о тех планах, которые вынашивает в отношении вас этот несчастный парень. Только не на игровом поле (а ваш «Третий рейх» — это именно игра, ни больше ни меньше), а в реальной жизни!