Роберто Боланьо - Третий рейх

Беглый осмотр убедил меня, что портье прав. Стена, на которой висело зеркало, не была параллельна стойке.

С тяжелым вздохом я опустился в кожаное кресло.

— Как полотно, — пробормотал портье, наверняка имея в виду мою бледность, и принялся обмахивать меня порножурналом.

— Спасибо, — сказал я.

Через несколько нескончаемых минут я встал и поднялся к себе в номер.

Мне было холодно, и я надел свитер, а позже открыл окна. С балкона можно было наблюдать за мерцающими огнями в порту. Успокаивающее зрелище. Мы оба дрожим в унисон, порт и я. Ни одной звезды. Пляж погружен в кромешную тьму. Я устал, но не знаю, смогу ли уснуть.

Зима сорокового. Модель «Первая русская зима» должна играться, когда немецкая армия глубоко проникнет на территорию Советского Союза и ее позиции, наряду с неблагоприятным климатом, будут способствовать решающему контрнаступлению, позволяющему нарушить равновесие на фронтах и привести к взятию в клещи и образованию котлов; иными словами, контрнаступлению, которое заставит немецкую армию отступить. Однако для этого необходимо, чтобы советская армия располагала достаточными резервами (необязательно танковыми) для осуществления указанного контрнаступления. То есть применительно к советской армии использование модели «Первая русская зима» с надеждой на успех означает сохранение в сегменте Осеннее Формирование Частей резерва в виде не менее двенадцати силовых факторов с их дальнейшим применением по всей линии фронта. Что же касается немецкой армии, то разыгрывание модели «Первая русская зима» с высокой степенью надежности подразумевает решающие действия в войне на востоке, которые сведут к нулю любые меры предосторожности со стороны русских: уничтожение во всех и каждом предыдущем туре максимального числа советских силовых факторов. Таким образом, модель «Первая русская зима» превращается в нечто банальное и в худшем случае представляет для немецкой армии замедление продвижения вглубь России; для советской же армии это означает мгновенное изменение на шкале приоритетов: она уже не помышляет о наступлении, а отступает, оставляя обширные территории врагу и тщетно пытаясь восстановить фронт.

Впрочем, Горелый не умеет применять модели (не потому, что я ему этого не объяснял), и о его действиях можно сказать лишь то, что они по меньшей мере сумбурны: на севере он контратакует (но потери в моих частях незначительны), а на юге отступает. В конце тура мне удается установить фронт на самой выгодной для меня линии: это клетки Е42, F41, Н42, Витебск, Смоленск, К43, Брянск, Орел, Курск, М45, N45, О45, Р44, Q44, Ростов и подступы к Крыму.

В Средиземноморье англичане терпят полный крах. С падением Гибралтара (взятого с минимальными потерями) дислоцированная в Египте английская армия оказывается в мышеловке. Ее даже не нужно атаковать: отсутствие снабжения или, вернее, чрезмерная протяженность путей снабжения, осуществляемого по маршруту английские порты — Южная Африка — Суэцкий залив, делает ее небоеспособной. Фактически все Средиземноморье, за исключением Египта и Мальты, где сосредоточен один пехотный корпус, уже в моих руках. Теперь итальянский флот получил свободный выход в Атлантику, где соединится с военно-морским флотом Германии. С этими силами, а также с несколькими пехотными корпусами, расквартированными во Франции, я уже могу подумывать о высадке в Великобритании.

У высшего командования рождаются многочисленные планы: захватить Турцию, проникнуть на Кавказ с юга (если он к тому времени еще не будет оккупирован) и атаковать русских с тыла, обеспечив взятие Майкопа и Грозного. Краткосрочные планы: переместить во время Стратегической Передислокации наибольшее количество факторов, относящихся к военно-воздушным частям, которые хорошо проявили себя в России, чтобы поддержать высадку в Великобритании. В числе долгосрочных планов: рассчитать, на какие рубежи выйдет немецкая армия в России к весне сорок второго года.

Это разгром, полная победа моего оружия. До той поры мы почти не разговаривали. Следующий тур может стать сокрушающим, говорю я.

— Может, — кивает Горелый.

Его улыбка подсказывает мне, что он думает иначе. Его перемещения вокруг стола, когда он то выходит на свет, то возвращается в неосвещенную часть комнаты, напоминают движения гориллы. Спокойный, уверенный в себе, на кого он надеется? Кто может его спасти от поражения? Американцы? Когда они вступят в войну, вся Европа скорее всего будет уже под контролем Германии. Возможно, на Восточном фронте остатки Красной армии еще будут сражаться где-нибудь на Урале, но это в любом случае ничего не решает.