Роберто Боланьо - Третий рейх

Сегодня в десять часов утра меня разбудил телефонный звонок, и я услышал новость. Нашли тело Чарли и просят меня прийти в полицию, чтобы опознать его. Чуть позже, когда я завтракал, появился возбужденный и сияющий управляющий «Коста-Брава».

— Наконец-то! Но мы не должны слишком мешкать: тело сегодня же будет отправлено в Германию. Я только что разговаривал с вашим консулом. Должен признать, что это деловой человек.

В двенадцать мы подъехали к зданию в окрестностях города, не имеющему ничего общего с гаражом из моего сна, где нас поджидали молодой человек из Красного Креста и уже знакомый мне представитель комендатуры порта. Внутри здания, в грязном и вонючем зале ожидания, сидел немецкий чиновник и читал испанскую прессу.

— Удо Бергер, друг погибшего, — представил меня сеньор Пере.

Чиновник встал, протянул мне руку и спросил, можем ли мы приступить к опознанию.

— Нужно подождать полицию, — объяснил сеньор Пере.

— Разве мы не находимся в полицейской казарме? — спросил чиновник.

Сеньор Пере кивнул, потом пожал плечами. Чиновник вновь сел. Вскоре остальные, стоявшие вначале кружком и шушукавшиеся между собой, последовали его примеру.

Полицейские появились через полчаса. Их было трое, и, похоже, они понятия не имели, чего мы здесь дожидаемся. И снова все объяснения взял на себя управляющий «Коста-Брава», после чего длинными коридорами и лестницами нас провели в белый прямоугольный зал, располагавшийся под землей, или мне так показалось, и мы увидели труп Чарли.

— Это он?

— Да, это он, — сказал я, и сеньор Пере, и все другие.

С фрау Эльзой на крыше.

— Это твое убежище? Великолепный вид. Ты можешь ощущать себя королевой города.

— Никем я себя не ощущаю.

— На самом деле сейчас здесь лучше, чем в августе. Не так жарко. Если бы это было мое местечко, я, наверное, поставил бы здесь горшки с цветами; немножко зелени тут не помешало бы. Стало бы уютнее.

— Я не нуждаюсь в уюте. Мне нравится так, как есть. К тому же это вовсе не мое убежище.

— Я знаю, но это единственное место, где ты можешь побыть одна.

— Это тоже не совсем так.

— Ладно, я пришел, потому что мне надо с тобой поговорить.

— Нет, Удо, не сейчас. Попозже, если хочешь, я спущусь к тебе в номер.

— И займемся любовью?

— Этого никогда не знаешь заранее.

— Но ведь мы с тобой еще никогда этого не делали. Все целовались и целовались, но до сих пор не решились лечь в постель. Мы ведем себя как дети!

— Не переживай из-за этого. Все будет, когда появятся необходимые условия.

— Какие еще условия?

— Влечение, дружба, желание оставить что-то такое, что невозможно забыть. И все это должно возникнуть естественно, само по себе.

— А я бы отправился в постель хоть сию минуту. Время летит, тебе это никогда не приходило в голову?

— Сейчас я хочу побыть одна. Кроме того, я немного побаиваюсь попасть в эмоциональную зависимость от такого человека, как ты. Временами я начинаю думать, что ты очень безответственная личность, но потом убеждаюсь в противном. В тебе есть что-то трагическое. По-моему, ты никак не можешь обрести душевное равновесие.

— Ты до сих пор считаешь меня ребенком…

— Идиот, я даже не помню тебя в детском возрасте, да и был ли ты когда-нибудь ребенком?

— Правда не помнишь?

— Разумеется. Смутно припоминаю твоих родителей, и это все. Воспоминания, которые остаются у тебя от отдыхающих, отличаются от тех, что связаны с нормальными людьми. Это как фрагменты из фильмов… нет, скорее, отдельные фотографии, портреты, тысячи портретов, и все это пустое.

— Даже не знаю, успокоили меня твои тонкие рассуждения или испугали… Вчера вечером, когда мы играли с Горелым, я видел тебя. Ты разговаривала с Волком и Ягненком. Вероятно, для тебя они нормальные люди, которые оставляют о себе нормальные, а не пустые воспоминания?

— Они спрашивали про тебя. Я велела им убираться.

— Прекрасный поступок. Почему же ты стояла с ними так долго?

— Мы разговаривали о разных вещах.

— О каких вещах? Может, обо мне? О том, чем я занимаюсь?

— Мы говорили о том, что тебя совершенно не касается. Не о тебе.

— Не знаю, верить ли тебе, но в любом случае спасибо. Мне совершенно не хотелось, чтобы они меня беспокоили.

— Кто ты? Всего-навсего любитель военных игр?

— Нет, конечно. Я молодой человек, который стремится к развлечениям… Здоровым развлечениям. И еще я немец.

— А что это значит — быть немцем?