Роберто Боланьо - Третий рейх

— Нет.

— От души отлегло. Я весь день думал об этом и боялся, что ты что-нибудь поставил. Помнишь наш недавний разговор?

— Да, ты предположил, что он дьявол. Я пока еще не лишился памяти.

— Не кипятись. Я думаю только о твоем благе, ты же знаешь.

— Конечно.

— Я рад, что ты ничего не поставил.

— А ты что думал? Что я поставил на кон свою душу?

Я засмеялся. Фрау Эльза подняла свою безукоризненную смуглую руку, заканчивающуюся тонкими и длинными пальцами, которые ухватили журнал, оставленный портье. Только теперь я понял, что это порнографический журнал. Она открыла ящик в столе и сунула его туда.

— Фауст военно-стратегических игр, — засмеялся и Конрад. Казалось, это эхо моего собственного смеха, достигнув Штутгарта, повернуло обратно.

Волна холодной ярости захлестнула меня с ног до головы и выплеснулась наружу.

— Не смешно, — процедил я, но Конрад меня не услышал. Откуда-то издалека доносился его слабый голосок:

— Что? Что?

Фрау Эльза встала и подошла ко мне. Подошла так близко, что могла, сама того не желая, слышать кудахтанье Конрада. Она погладила меня по голове и сразу распознала бушевавшую во мне ярость. Бедненький Удо, прошептала она; затем плавным жестом, словно в замедленной съемке, указала на часы, давая понять, что ей нужно уходить. Но не ушла. Должно быть, ее остановило отчаяние, написанное на моем лице.

— Конрад, я не хочу никаких шуток, я их не выношу. Уже поздно, тебе пора в кроватку, и не надо обо мне беспокоиться.

— Ты же мой друг.

— Послушай, скоро это треклятое море наконец-то изрыгнет то, что осталось от Чарли. Тогда я соберу чемоданы и вернусь. Чтобы как-то отвлечься во время этого ожидания, только чтобы отвлечься и набрать примеров для моей статьи, я играю в «Третий рейх»; ты бы на моем месте поступил точно так же, согласен? В любом случае я рискую всего лишь своей работой в конторе, а ты прекрасно знаешь, какое это дерьмо. Я мог бы найти что-нибудь получше менее чем за месяц. Так или не так? Мог бы целиком переключиться на сочинение статей. И вероятно, не проиграл бы. А может, именно это мое призвание. Так что, возможно, было бы лучше, если бы они меня уволили.

— Но они вовсе не собираются этого делать. И потом, я знаю, что ты дорожишь своим местом, ну, по крайней мере, своими товарищами по работе. Когда я заходил туда, они мне показали открытку, которую ты им прислал.

— Ты ошибаешься, мне на них наплевать.

Конрад застонал, или мне так показалось.

— Это неправда, — перешел он в контратаку, убежденный в своей правоте.

— Какого черта ты от меня хочешь? Нет, в самом деле, Конрад, иногда ты становишься просто невыносим.

— Я хочу, чтобы ты образумился.

Фрау Эльза дотронулась губами до моей щеки и прошептала: уже поздно, я должна идти. Я почувствовал ее теплое дыхание на шее и возле уха, потом быстрый и тревожный поцелуй. Краем глаза я увидел в конце коридора ночного портье; он стоял и послушно ждал.

— Я должен кончать, — сказал я.

— Позвонить тебе завтра?

— Нет, я не хочу, чтобы ты понапрасну тратил свои деньги.

— Меня ждет муж, — сказала фрау Эльза.

— Не важно.

— Еще как важно.

— Он не может уснуть, если меня нет рядом, — сказала фрау Эльза.

— Как идет партия? Говоришь, уже добрался до осени сорокового? Начал войну с СССР?

— Да! Блицкриг на всех фронтах! Это для меня не соперник! Черт побери, я ведь все-таки чемпион, не так ли?

— Так, так… От всего сердца желаю тебе выиграть… Как там англичане?

— Отпусти мою руку, — сказала фрау Эльза.

— Я должен заканчивать, Конрад. Англичане, как всегда, попали в трудное положение.

— А как твоя статья? Надеюсь, что с ней все в порядке. Было бы идеально, если бы ты успел опубликовать ее до приезда Рекса Дугласа.

— Во всяком случае, она будет написана. Думаю, Рексу понравится.

Резким движением фрау Эльза освободила свою руку:

— Не будь ребенком, Удо. А если сейчас появится мой муж?

Я прикрыл рукой трубку, чтобы не услышал Конрад, и сказал:

— Твой муж лежит в постели. Подозреваю, что это его излюбленное место. Если его нет в постели, значит, он на пляже. Это еще одно его излюбленное место, особенно когда стемнеет. Не говоря уже о комнатах постояльцев. На самом деле твой муж ухитряется находиться сразу во всех местах; я бы не удивился, если бы он сейчас следил за нами, спрятавшись за спиной портье. Тот не слишком широкоплеч, но, по-моему, муж у тебя очень худой.

Она быстро взглянула в конец коридора. Портье ждал, прислонившись плечом к стене. В глазах фрау Эльзы блеснула надежда.