Камен Калчев - Софийские рассказы

Я до боли в пальцах сжимал руль и плакал, поверженный в ужас одиночеством, которое давило на меня со всех сторон.

Последнее, что я запомнил, — высоко взметнувшийся перед глазами столб пламени. После этого я выпустил из рук руль. Конечно, никакого огненного столба не было, как показалось мне в то мгновение, когда произошла авария. Пламя вспыхнуло в моем утомленном мозгу, и я принял его за пожар или нечто подобное.

Сознание я потерял мгновенно. Сбивая каменные столбики ограждения, машина свалилась в русло какой-то пересохшей реки. Только благодаря чуду я остался жив. У меня была сломана рука и сильно ушиблена грудь. Потом мне сказали, что нашел меня шофер грузовика, ехавшего сзади.

Сразу же собрались люди и отвезли меня в больницу в соседний город. Там мне оказали первую помощь. А затем, когда я пришел в сознание, было решено перевезти меня в наш город, где мне могли оказать более квалифицированную медицинскую помощь. Я был очень благодарен всем за проявленную обо мне заботу, ведь у меня не было никого из родных, и всеобщее внимание тронуло мою душу…

После больницы меня отправили в профсоюзный санаторий, расположенный в пяти километрах от нашего города, в старой дубовой роще, с озером и множеством фонтанов. В праздник фонтаны весело били и, освещаемые солнцем, освежали воздух. Около них прогуливались больные, набросив на плечи длинные коричневые халаты. Ночью в лесу пели соловьи. Я слушал их и пытался пересчитать по голосам. И мне казалось странным, что я обращал на них внимание.

Врачи запретили мне прогулки около фонтанов из опасения, что я простужусь. Однако я считал эту предосторожность излишней. Ведь зима давно прошла. Но все дело было в том, что, когда зажила сломанная рука, я заболел бронхопневмонией. Из-за этого я пролежал три месяца в больнице, потом у меня появились нарушения в формуле крови. Так и получилось, что я против своей воли отправился в путешествие по больницам и санаториям. У меня даже не нашлось времени явиться в автомобильную инспекцию, чтобы дать показания или какие-то объяснения в связи со случившейся аварией. Было установлено, что она произошла из-за технических неисправностей в тормозной системе и рулевом управлении. Меня, конечно, интересовала эта техническая неисправность, но я как-то не смог найти времени, чтобы побывать в инспекции, где бы мне дали подробные объяснения. Думаю, что усталость и нервное перенапряжение помогли мне угодить в аварию. Но об этом никто не знал.

Всю зиму я хранил в тайне свою встречу с молодым Масларским. Не было в моей жизни более позорного случая, чем эта встреча. Чего я добивался от парня? Чтобы он признался, что он отец ребенка? Зачем? Я никак не мог объяснить себе причины этого моего поступка.

Часто, когда я лежал на больничной койке и думал, меня охватывал ужас от стыда и отвращения к самому себе. Я презирал себя настолько, что не мог видеть свою физиономию даже в зеркале. Зачем мне было вмешиваться в личную жизнь людей?.. Ко всему прочему приходилось думать и о переквалификации. Я знал, что больше не сяду за руль.

В нашей бригаде состоялось специальное собрание с единственным пунктом повестки дня: «О Марине Масларском». По их мнению, создавшемуся под влиянием Иванчева, моего старого доброжелателя, мне надо было перейти в ремонтное отделение. Спасибо Иванчеву. Он всегда был добрым и умным. Бай Драго, любитель поговорить, настаивал, чтобы меня перевели на электрокары, где работать не так трудно, как в ремонтном отделении. Спасибо и бай Драго. И он добрый! И умный! Только строгая Гергана, присутствуя на этом собрании, высказала мнение, что мне необходимо устроиться в какой-нибудь канцелярии, поскольку я разбираюсь в финансах и вопросах административного руководства. Это предложение, хотя и высказанное из добрых побуждений, очень меня разозлило. Я отверг его, написав записку и переслав ее Иванчеву. Любезный Иванчев, выпив за мое здоровье «ампулу», сказал, чтобы я не беспокоился. И я остался в среде рабочего класса. Успокоился. В ремонтной мастерской мне предстояло работать плечом к плечу с товарищем Иванчевым. Спасибо!

Благодаря бригаде я регулярно получал зарплату без каких бы то ни было удержаний. Говорили, что будто бы Гергана позаботилась об этом. Иванчев и все остальные поддерживали меня. Спасибо им! Регулярно вносили и плату за снимаемую мной квартиру, иначе Лачка давно выбросил бы мои вещи. Я знал, что от него можно ожидать любого бессовестного поступка, однако никогда не мог допустить, что он может оказаться таким подлым. И я решил, что, когда выйду из санатория, поговорю с ним, а потом покину его грязный обывательский дом и снова перееду в ведомственную гостиницу. Я слышал, что там больше не воняет брынзой, само здание побелено и отремонтировано, а в коридоре, как в церковном соборе, звенит тишина. Я не сомневался в этом. Новый директор там навел порядок. Была создана и комиссия, чтобы следить за порядком и тишиной. Хорошо это придумали. А если и громкоговоритель с площади убрали, совсем будет хорошо.