Фэй Уэлдон - Расщепление. Беда

— Которые год за годом все больше портятся, хоть вы этого и не замечаете, — сказала доктор Рея.

Ребенок проснулся и пнул Анетту под ребро.

— К акой ужас, — сказала Анетте Гильда. Они обедали вместе у «Антуана». Гильда выбрала себе фаршированный перец, Анетта — салат из помидоров с брынзой.

— Мне сначала казалось, что это смешно. Но потом я ощутила ужас. Когда она, совершенно изничтожив меня, пригласила Спайсера, я сказала как только смогла весело: «По мнению доктора Реи, нашим следующим шагом должен быть развод». На что Спайсер возразил: «Никто не говорит о разводе; развод — это бумажка». А доктор Рея говорит: «Я рада, что миссис Хоррокс так легко это все воспринимает; в данных обстоятельствах, я полагаю, наилучшая рекомендация — это разъехаться». На что я ей: «А по мне, либо вы вместе, либо врозь; разъезжаются только ноги на льду».

— Не надо было тебе зубоскалить, — заметила Гильда. — Теперь она тебе этого не простит.

— Зато Спайсер сказал, что нам надо все-таки сделать еще одну попытку, и если я смогу проявить больше сексуальной отзывчивости, это пошло бы на пользу делу. А она принялась разглагольствовать на тему о порождающей силе земной округлости и извечной фаллической проникающей воле, которая есть образ сознания, восстающего из подсознания, этой исходной основы бодрствующего эго.

— Это она о том, чтобы он тебя сзади? — спросила Гильда. — Похоже на то.

— Представления не имею. Надеюсь, что нет, — ответила Анетта. — Но Спайсер, должно быть, понял именно так.

— Почему ты надеешься, что нет?

— Потому что, если оставить в стороне бодрствующее эго, для него это способ надругаться, низвести меня до дерьма!

— Тише, пожалуйста, — сказала Гильда. — Чего ты так расшумелась? Непонятно, почему ты это воспринимаешь в таком свете. Мне, например, нравится.

— А вот я так воспринимаю, и все. Нематеринская сторона моей личности. Не для него, не для того предназначена природой. Путь к удовольствию/боли. К смерти, а не к жизни, к кряхтению, а не шепоту; к молчанию. Потом доктор Рея прочитала нам лекцию насчет охватывающего землю доприродного уроборического змея и светозарного начала, и я согласилась попытать удачи еще раз, чего от меня и ожидали.

— В чем удачи, в браке?

— К тому времени сам «брак» уже тоже стал каким-то светозарным началом, а не словом, означающим нашу со Спайсером совместную жизнь. А я вроде как-то подкапываюсь под него, разрушаю его, затопляю черными водами архетипического потопа, и надо меня остановить.

— А Спайсер? Он все делает правильно?

— Да. Спайсер просто прорывается на свободу, как бабочка из кокона неведения.

— И он относится ко всему этому всерьез? — уточнила Гильда.

— Я тебе говорю, она каким-то специальным способом подтачивает его рассудок. Но самое жуткое было то, что он во всем принимал ее сторону, не мою. И что он сказал, будто я удушаю его сексуально и он несчастлив в браке.

— Он это не имел в виду, он просто тебя казнил.

— Но за что ему меня казнить?

— За то же, что и ей. За то, что ты творишь нечто там, где ничего не было. Носишь ребенка и написала книгу. Вот они в глубине души и скулят от зависти, эта парочка. Кроме того, он до смерти напуган, и если, чтобы спасти свою драгоценную жизнь, ему потребуется тебя утопить, он и глазом не моргнет.

— Выходит что так, в общем и целом, — согласилась Анетта. — Но что я могу со всем этим сделать? Поздно! Какая уж я есть, такая есть, добрых десять лет Спайсера это вполне устраивало — и вдруг, здрасьте пожалуйста!

А нетта отпихнула тарелку. Гильда заказала утку с красной капустой.

— Какое у тебя было ощущение? Подспудно — какое? К чему она стремится: разрушить брак или подправить? Анетта на минуту задумалась.

— Разрушить, — определенно ответила она. — Когда мы со Спайсером уже уходили, ее вдруг, видно, осенила какая-то блестящая мысль. Она вскинула руки над головой — у нее все пальцы в перстнях в виде змеек — и сообщила, что, поскольку почти все планеты Спайсера сконцентрированы в творческом и романтическом созвездии, а мои — в активном, взаимоотношения между нами, в сущности, невозможны. Я говорю: «Большое вам спасибо, доктор Маркс», и она тогда поправилась на «требуют большой работы». Скажем так: она хотела бы, чтобы наш брак распался и тем подтвердилась ее вера в астрологию.

— Ты бы поела чего-нибудь еще, — попросила Гильда.

— Я потеряла аппетит, — ответила Анетта.