Фэй Уэлдон - Расщепление. Беда

— А телевизионщики? Репортеры?

— Эти крадут из наших жизней интересные сюжеты, — ответила Анетта. — Пожалуйста, побереги ребенка, он там где-то поблизости.

— Ребенок защищен от меня многими стенами, — возразил Спайсер. — Природа позаботилась. Иначе я бы сейчас этого не делал. И вообще у людей не было бы такой склонности. Как у тебя там горячо! Еще горячее, чем всегда.

— Прости, — сказала Анетта.

— Нет, ничего, мне нравится. Давай-ка еще поддадим жару.

— Пожалуйста, не так сильно. Ты как-то изменил угол.

— Так ты ответила, чтобы Опра Уинфрей катилась ко всем чертям?

— Я собиралась, но Эрни Громбек стал настаивать, и я сказала, что ладно.

— Дрянь, — проговорил Спайсер, и весь дух из него вышел.

— П ожалуйста, войди обратно внутрь меня, Спайсер, — попросила Анетта. — Мне хочется, чтобы ты был во мне.

— Да, но как? Смотри, что ты со мной сделала. У меня стал какой-то мягкий банан.

— Прости, — сказала Анетта. — Я не нарочно. А что дурного в передаче Опры Уинфрей? Специальная телепрограмма про литературу и жизнь, не какое-нибудь там зрелище с мужьями и женами всему миру на потеху.

— Достаточно того, что они крадут из нашей жизни интересные сюжеты, а тут еще ты собираешься болтать об этом по телевидению. Только, Бога ради, не начинай плакать. Вот так всегда у нас кончается секс: ты в слезах, я не в силах.

— Но это неправда! Никогда так не было. Ну, может, раз или два за все десять лет. Ты все помнишь неправильно.

— Не понимаю, что с тобой, — сказал Спайсер. — Зачем ты это со мной делаешь?

— Давай просто спать, а? — предложила Анетта.

— Мне лично спать не хочется, — ответил Спайсер. — Твоими стараниями.

— Но тебе ведь нужно видеть сны, чтобы было что рассказать Рее Маркс, — заметила Анетта. — А как ты можешь увидеть сон, если не спишь?

— Ты хитрая, — сказал Спайсер. — Тебе не нравится, чтобы я ходил к доктору Рее Маркс, и ты отнимаешь у меня силу.

— По-твоему, ты как бы Самсон, а я Далила? И когда я говорю про передачу Опры Уинфрей, я вроде как отрезаю твои волосы?

— Именно, — подтвердил Спайсер. — Но я еще не побежден, как тебе этого ни хочется. Сейчас я обрушу на тебя стены храма. Переворачивайся на живот.

— Пожалуйста, не надо, — попросила Анетта.

— Мне нужно найти мою теневую сторону и встретить ее с открытым забралом. Видишь? Сила ко мне вернулась.

— Но зачем тебе это?

— Затем, чтобы отыскать свою аниму в твоем анимусе. Затем, что мне нужны темные, недоступные глубины. Затем, что ты — расщелина в округлом холме, а я — дерево. Затем, что я только так и могу и, значит, так и буду.

— Но, Спайсер, там слишком тесно, и мне больно и отвратительно.

— Ничего не поделаешь. Раз это единственный способ, которым у меня получается, что же нам еще остается? И замолчи, пожалуйста, а то дети проснутся. Ты же этого не хочешь, надеюсь? Хотя доктор Рея сомневается.

— Р азводись с ним, — сказала Гильда.

— Дело еще не так плохо.

— По-моему, это супружеское насилие, — не согласилась Гильда. — Содомия без согласия.

— Можно притерпеться, — сказала Анетта. — Натренироваться так, чтобы стало даже нравиться. Но самой себе будешь противна, если тебе этого не хотелось, а в конце концов понравилось.

— Подай на него в суд. Возбуди иск.

— Ты что это, Гильда? Вчера ты советовала мне лежать спокойно и получать удовольствие. Бедняга Спайсер. Его расстроило, что я буду участвовать в передаче Опры Уинфрей Это я виновата. У меня такта не хватило.

— То есть тебе одно расстройство и боль, а он от этого возбуждается?

— Я думаю, все не так, Гильда, — сказала Анетта. — Наверно, он и обратился-то к доктору Рее Маркс, потому что я не соглашалась на то, чего ему хочется. А повышенное давление — это только предлог. Если бы он вправду был болен, то пошел бы к настоящему врачу.

— Выходит, в том, что он ходит к доктору Рее, тоже ты виновата?

— Никто не говорит о вине, — возразила Анетта. — Напрасно я тебе все это рассказываю.

— Если Спайсер рассказывает другой женщине о вашей супружеской жизни, — сказала Гильда, — значит, это общее достояние, налетай кто хочешь.

— Психотерапевта нельзя считать другой женщиной.

— По-твоему, нет?

— Я не думаю, что он с ней спит, — сказала Анетта.

— Но подозрение такое у тебя возникало?

— Да, — ответила Анетта. — Конечно. Но она выглядит такой святошей, такой чистоплюйкой. И Спайсер держал бы тогда ее существование в тайне. Верно?