Фэй Уэлдон - Расщепление. Беда

— А потом на книгу обратила внимание Опра Уинфрей, — сказала Анетта.

— Неужели? Вот замечательно! Значит, вы теперь будете телезвездой? Неудивительно, что мы все вам завидуем. Как вам во всем везет.

— Марион, это вы свели Спайсера с доктором Маркс?

— Да, я ее ему порекомендовала, — ответила Марион.

— А теперь Спайсер по-прежнему заходит к вам поболтать, Марион?

— Нет, перестал, с тех пор как стал посещать доктора Маркс. Я даже раскаиваюсь, что сказала ему о ней, — призналась Марион.

— И теперь вы сидите, гадаете на картах и желаете мне попасть под машину, — заключила Анетта.

— Как вы можете говорить такие ужасные вещи? Ничего подобного! У меня со Спайсером было только один раз, а с тех пор мы просто болтали. Но меня так мучила совесть, это больше никогда не повторится, Анетта, клянусь. Я всем сердцем люблю Эрни, мне только хотелось бы, чтобы он был душевнее, знаете, распахнутее. И я уверена, что Спайсер любит вас, Анетта. Он все время это повторял. Он говорил, у вас сексуальные проблемы. Ему тяжело. Я просто хотела помочь, но больше это никогда не повторится.

— Ладно, Марион, хорошо, — сказала Анетта. — Что было, то сплыло. Мы со Спайсером начинаем заново; мы все прошли через дурную полосу. Спасибо за звонок. Я не шучу.

— Но только, пожалуйста, будьте осторожнее, — повторила Марион, — когда сходите с тротуара. Карты были такие ужасные! И не сердитесь на меня, Анетта. Я этого не перенесу.

Анетта шлепнула трубку.

— Н а боку очень здорово, очень, — говорил Спайсер. — Ради этого стоило забеременеть. И чего мы раньше так не делали, миссионерская твоя душа? Ну а теперь повернись лицом вниз. Вот так. Я прошлой ночью не мазал вазелином; а надо было. Со зла, наверно. Да, я был зол. Хотел причинять тебе боль. Нет, не знаю. Я люблю тебя. Я всем пожертвовал ради тебя, Анетта. Когда я говорю, что люблю тебя, там у тебя внутри так замечательно становится. Подними-ка повыше колени, чтобы я мог свободно двигаться отсюда и досюда. Хорошо. Какое легкое скольжение, это предусмотрено Создателем. Тебе не очень удобно, да? Я чувствую. А если я выну у тебя из-под лица подушку и засуну тебе под грудь повыше живота?.. Поверни голову вбок, чтобы свободно дышать — вот, мне чудесно, а тебе как, удобно?

— Да, Спайсер. Ты так во всем этом разбираешься. Это Марион тебя обучила? Спайсер, не уходи, прошу тебя! Я ведь только спросила, я думала, тебя будет возбуждать, если ты вообразишь, что она тоже здесь присутствует. Разве у тебя не такие мысли? Куда ты, Спайсер? Не оставляй меня вот так. Это до того унизительно, Спайсер. Если бы ты не мог, а то можешь, но не хочешь.

— Ж уть какая-то — сказала Гильда.

— Потом Спайсер перешел в свободную комнату. Я проплакала всю ночь. Утром, часов в шесть, слышала, как он уехал.

— Дальше так продолжаться не может, — твердо сказала Гильда. — Ты должна перебраться к матери.

— Это бы значило признать поражение, — возразила Анетта. — Вернуться на изначальные позиции. Просто у нас со Спайсером сейчас такой неустойчивый период: вверх-вниз, вверх-вниз.

— Да уж. Но с нисходящим уклоном, — сказала Гильда. — Общее направление — на дно.

— А я так не думаю, — не согласилась Анетта. — И не говори так, пожалуйста. Потому что это неправда. Вчера мы всей семьей ходили на концерт. Детям очень понравилось. И мне тоже. И Спайсер делал вид, что ему нравится, чтобы не портить нам удовольствие. Нормальная счастливая семья, отправившаяся вместе развлекаться. Целых двенадцать часов я была так счастлива, Гильда. Так уверена в себе. Даже звонок Марион со всем, что она наговорила, ничего не испортил.

— Спайсер и Марион! Просто не верится.

— Один только раз, — напомнила Анетта.

— Ты так думаешь?

— Со Спайсером иногда это случается; если он выпил лишнего или накурился, он, бывает, оказывается в постели с другими женщинами, — пояснила Анетта. — Мне неприятно, но приходится мириться. Это ничего не значит: любит-то он меня.

— О да, — сказала Гильда.

— Причина в том, что я плоха в постели. Просто у меня такой физический недостаток. Спайсера не в чем винить. У меня нет природной склонности к сексу, как у других женщин. Я могу что-нибудь не то сказать или сделать в неподходящий момент и все испортить. Тебе ведь все приятно, что Стив с тобой делает, правда?

— Стив — не Спайсер. Стив хочет, чтобы мне было хорошо, — возразила Гильда. — Ему не важно, что я скажу или сделаю и в какой момент. Он не придает значения. И насчет родов в воде он мне уступил.