Джон Кинг - Белое отребье

Чарли остановился у стены и выключил мотор и фары. Взлетел самолет, мимо терминалов, со взлетной полосы и в воздух, и звук удара перекрыл ветер.

– Это лучше всего. Ну, кроме отпуска, – засмеялся Чарли.

Он достал пару сигарет «Ризла» и посмотрел на Руби, заранее зная, что она скажет, как будто теперь они были единственным людьми в этом мире, так близко и все же так далеко от терминалов, от людей, работающих в аэропорту, и все реактивные самолеты ревели в воздухе и летели по всему миру. Это было волшебством, это было лучше, чем сидеть в пабе с ди-джеем Хромо и остальными, не то чтобы они ей не нравились, они ей нравились, но это было ее первое свидание с Чарли, и это делало его особенным, лучшим, чем темнота кинотеатра, и она вспомнила, что она любит смотреть на движение автомобилей мимо бордюров шоссе, каждый куда-то торопится, а она может откинуться на спину и наслаждаться представлением, вот на что это было похоже, и может быть, они созданы друг для друга, об этом невозможно говорить так рано, но выглядело так, как будто Чарли нравятся те же вещи, он испытывает такие же чувства, и она перестала размышлять, не думала наперед, смаковала этот момент, и они решили перекурить и смотрели на ночное небо, на вспышки огней и движение самолетов, набирающих скорость и уменьшающихся в темноте, и сидели в молчании.

– Это новый знак, – сказал Чарли после этой паузы, которая казалась вечностью, хотя она длилась не более пяти минут.

Руби посмотрела на ближний стенд, на предупреждение, что парковка на крыше здания запрещена, и любой, кто это сделает, будет арестован и оштрафован.

– Это потому что они не хотят, чтобы сюда пролезли террористы с ракетами и подстрелили самолеты, мне так кажется, – сказал Чарли.

– Этот знак ведь их не остановит, правда? Это выглядит как «Пожалуйста, не стреляйте здесь вашими противовоздушными снарядами». Это не сработает.

Они еще немого посидели.

– Хорошее место, вот бы провести отсюда прямой эфир, – засмеялся Чарли. – Хотя они тут же нас схватят. Вероятно, они сейчас за нами наблюдают. Определенно наблюдают, скажу я тебе. Они не ставят предупредительных знаков типа этого, и у них нет крыши под наблюдением. Я не удивлюсь, если на нас направлена камера и все снимает.

– Ты так думаешь?

– Она должна у них быть, – сказал он, наклонившись над рулем. – Они не шутят с таким местом, как аэропорт. Трудное время, терроризм в разгаре, самолеты взрывают. Если у тебя есть специальное устройство, ты можешь настроить его за минуту и выпустить снаряд, убить им сотни.

Руби вгляделась в темноту, но ничего подозрительного не увидела, только верхушки других блоков, терминалов и офисов, темные очертания и рассеянный свет внизу, на дороге.

У них, видимо, есть снайпер, который сидит где-то там и смотрит на нас в прицел винтовки.

– Мы не должны тут околачиваться, если они за нами следят. Я ничего такого не заметила, а ты?

– Они могут быть где угодно, например, на одном из тех зданий вот там. Они ведь не зажгут опознавательный неоновый свет? Они работают в тени, через свои приборы находят особые мишени и потом подстреливают тебя, когда ты этого совсем не ожидаешь. Пока на это дано официальное разрешение, это законно, и они могут обмануть тебя как угодно. Там сидит какой-то псих с навороченной винтовкой, навел на наши лица невидимый прицел, с крестиком или чем-то еще, и у него чешутся руки, он медленно передвигает прицел с меня на тебя и обратно, снимает с предохранителя, он готов пальнуть в каждого из нас, разнести наши головы на куски.

– Не надо, – сказала Руби, передергиваясь и вглядываясь в тени.

– Я серьезно. Не надо ничему удивляться. Какой-то официальный киллер сидит там и рассматривает чудаков, думает, что ему с нами делать, видит, что мы перекуриваем, и чувствует себя превосходно. Видимо, считает, что мы бродяги, знает, что мы не террористы, просто ищет предлога, чтобы дернуть курок и уничтожить нас. Он сделает это беззвучно, потом придет сюда и заберет тела, и никаких вопросов задано не будет.

Руби не знала, верить этому или нет, не думала, если честно, что так происходит, но всякое было возможно, взрывы самолетов потрясли весь мир, и может быть, те люди не хотят этого допустить, не дать террористам ни единого шанса, но нет, в чем тут фишка, что они с этого получат? Предупредительный знак был ярким и отчетливым, и даже если снайпер и его коллеги не собирались стрелять в Руби и Чарли, они все равно на них смотрели, ты такого сорта человек, что за тобой должны следить шпионские камеры, ты идешь по центральной улице, через участки, эти магазины могут быть ограблены, даже в некоторых клубах есть кабельное телевидение, да какая разница, если ты в толпе людей и можешь слиться с кем угодно, но здесь ты на открытом пространстве, оторван ото всех, и это их вдохновляет, и что делает пребывание здесь на крыше прекрасным, так это еще и страх. Они оставались на месте, и она была напугана, страх рос, их только двое, их жизни в руках кого-то, кого они не знают, их жизни в руках палача, и в любую секунду он может нажать на курок, и со всем будет покончено.