Джон Кинг - Белое отребье

– Дерек. Я Дерек, а ты хуй-задрот. Я тебя, блядь, в минуту уделаю.

– Извини, Дел.

Руби смотрела, как он прошел к подставке и взял кий, догадывалась, что ему нравится внимание, и он искал мел, а потом натирал конец, показывая профессиональный подход, теперь он выглядел напыщенным, и она понимала, почему все остальные звали его Дел Боем, думала, такой ли хороший у него стафф, как говорит Чарли, какого рода порно он продает, Дерек поднял брови и прекратил натирать кий, потому что мел искрошился. Он приблизился к столу и наклонился вперед, разбил шары, специальный удар, который раскатывает шары по столу. Хромо встал и взял свою кружку, подошел посмотреть поближе, оставив Руби вдвоем с Чарли, он был предусмотрителен, и кто-то еще, кто только пришел, приблизился к Чарли и протянул связку ключей, прошептал что-то ему на ухо, похлопал его по спине и удалился.

Руби допила напиток.

– Хочешь еще? – спросила она.

– Нет, пойдем, мы поедем еще в одно место, где сможем поговорить. Ты хотела в отпуск, так что мы сбежим вместе.

Она засмеялась и помахала на прощание всем остальным, последовала за ним через паб, ее рука в его руке, мусорщик целовал свою модель, Боб допил пиво и засмеялся, наклонив голову вниз.

– Привет, Руби. Никогда тебя здесь не встречал.

На улице было влажно, вода висела в воздухе, и она пошла за Чарли через дорогу к фургону, представляя себе солнечный пляж, ей хотелось знать, куда они едут. Он открыл дверь и влез внутрь, перегнулся и открыл пассажирскую дверцу, Руби вскарабкалась в эту сауну, которой требуется хорошая уборка, Чарли наклонился вниз и отбросил назад пластиковые чашки и картонки, уронив кусок чего-то на пол, и теперь она смотрела вперед, на панель машины, месиво окурков и кассет, пара зеленых бутылок, из которых он пил на обратном пути из Кале, огромными глотками пил «Стеллу», и хотя было душно с этой грязью и сажей на ковре, гравием на рубцах половиков, здесь был запах Чарли, тот же самый, который она почувствовала, когда он лежал в больнице, Чарли Париш прошел сквозь дезинфицирующую жидкость, и этот запах заставлял ее по каким-то причинам думать о деревьях, целительном со сладкой ноткой, может, это его дезодорант, и он просто мальчишка, который растет и не может бросить свои игрушки, его музыка – это его хобби, он не заслужил, чтобы ему порезали лицо, и в то же время она знала, что напавшие на него тоже мальчишки, которые растут, они где-то потеряли нить и зашли слишком далеко, испортили игру, и все это было игрой, вертолеты над головой, и DTI, и команда бунтовщиков, хулиганящих на обочинах, каждый играет свою роль.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Я беру тебя на каникулы, ты же сама хотела.

– Нет, правда, куда мы едем?

– Подожди и увидишь.

Руби передернула плечами и посмотрела назад, на паб, они ехали быстро, маленькие окошки, в которых ничего не видно, дверь распахнута и зафиксирована.

– Я хочу показать тебе этот «Кадиллак».

Руби не могла понять, о чем речь.

– «Кадиллак», который я хочу купить.

Руби кивнула.

– Это недалеко. Я решил вопрос с займом, но мне все равно не хватает. Парень хочет шесть тысяч, но возьмет пять с половиной. Он так сказал. На нем не слишком-то покатаешься, семерка на галлон, но это та машина, которую ты берешь на особые мероприятия, понимаешь ли, чтобы съездить в Хестон или на набережную.

– Это куча денег.

– Я их заработаю. Я все срастил в мозгу – ты находишь людей, которые берут в аренду «Роллс-ройсы» и «Даймлеры», понимаешь, на свадьбы и похороны, особые случаи, как я сказал, но ты когда-нибудь видела невесту, которая выходит из старой норманнской церкви и прыгает прямо в розовый «Кадиллак»?

– Он розовый?

– По крайней мере, должен быть. Короче, люди приходят на свадьбу, и все происходит формально. Они покупают, занимают или берут в аренду костюмы, которые, как им кажется, они никогда не оденут в повседневной жизни, и шикуют в ожидании машин, на которых никто из них раньше не ездил, и причина, по которой они никогда не сидели в «Роллс-ройсе» или «Даймлере», в том, что они не могут себе этого позволить, и это главное, они должны прочувствовать вкус к хорошей жизни, чтобы сделать событие незабываемым, они пьют шампанское, хотя предпочитают пиво. Они слушают классическую музыку, хотя предпочитают нечто более жесткое. По меньшей мере, пока все не напьются, и все заканчивается пинтой пива у бара, и они заводят музыку, и каждый просит свою любимую песню, и все это превращается в вечеринку.