Бен Хетч - Всюду третий лишний

Люси не переставая плакала, жалуясь на постоянный шум в голове и на то, что у нее самый настоящий нервный срыв. Наплакавшись и выговорившись, начала жалеть меня. Она сказала, что очень сожалеет о том, что было, что не может уйти, не может бросить меня, она боится, что я могу учинить над собой что-либо. По ее словам, у нее нет сил даже на то, чтобы уложить свои вещи в сумку; сказав мне это, она легла на диван.

Все еще пребывая в изумлении, я поехал в магазин купить пива, а когда вернулся, Люси ждала меня на Хай-стрит. Она выглядела как помешанная. Все лампочки в доме горели; она, в халате, наброшенном на плечи, подошла к дверце машины прежде, чем я выключил мотор. Ей показалось, что я сотворю какую-нибудь глупость за время столь долгого отсутствия. Она схватила меня за руки, и мы вошли в дом.

– На меня нашло прозрение, – сказала она, – когда ты уехал, я поняла, как много ты для меня значишь. Я все время бегала взад-вперед по улице. Кит, позволь мне снова относиться к тебе как раньше. Я хочу, чтобы ты снова верил мне. Я виновата, но должна была рассказать тебе об этом. И знаю, момент чертовски неподходящий. Я хотела подождать, но ведь надо быть честной.

Она снова заплакала. Ее глаза покраснели, нижняя губа распухла и дрожала. Она поцеловала меня в губы; в ее поцелуе я почувствовал страсть. Мы стали целоваться по-французски, но поцелуи получались не такими, какими должны были быть, и в моей голове все время колотилась мысль: она сравнивает мои поцелуи с тем, как это получается у Сэма.

– Мы поедем отдохнуть. Я заплачу за нашу поездку, – сказал я.

При этих словах она выпрямилась, подняла голову и стала смотреть в окно.

– В чем дело? – спросил я.

– Я заплачу за поездку, – передразнила она.

– Что?

– Опять ты о деньгах.

– Что? Я же сказал, что заплачу.

– А зачем так говорить: я заплачу? – спросила она, копируя мои интонации. – К тому же наша последняя поездка доставила нам не так уж много радостей, ты согласен?

– Я действительно заплачу. Том даст мне в долг. И эта поездка будет не такой, как предыдущая. Ну, что произошло? На тебя нашло другое прозрение? На этот раз недоброе?

– Я не знаю. Кит, у нас все не ладится. Я не знаю, что делать. Проблема не только в Дэнни, у нас все не так, как надо.

– Если мы не расстанемся, то переедем отсюда, – сказал я. – Это не место для жизни, здесь нас постоянно преследуют несчастья: сначала Дэнни, теперь это. Мы переедем в Лондон, и тебе не надо будет проводить столько времени в дороге.

Люси спала на диване, а утром упаковала вещи в небольшую сумку и уехала. Из спальни я слышал, как она заводит машину. Мотор ее «поло» несколько раз чихнул, а потом резко взвыл, набирая обороты. Всю следующую неделю я постоянно прислушивался, не раздастся ли снова знакомый звук, но она так и не вернулась.

Я сижу в баре у окна, выходящего на Стрип, главную улицу Лас-Вегаса. Передо мной банка с тройной порцией легкого Будвайзера; я беспрестанно курю и беседую с барменом о богатых людях, прилетающих на собственных самолетах поиграть в казино. Время от времени раздается звон: это автоматы выбрасывают двадцатипятицентовые монеты тем, кому повезло в поединках с «горячими семерками»; слышится протяжное кряканье «диких вишен» – одноруких бандитов. Мерцание неоновых огней; официантки со скучающими глазами и пышными прическами, одетые в голубые юбочки, едва прикрывающие верхушки бедер, предлагают играющим бесплатную выпивку.

Играющие, все по большей части средних лет и старше, ходят по игорному залу с огромными чашками, полными двадцатипятицентовиков. По выражению их лиц нельзя понять, в выигрыше они или в проигрыше. Они лишь бросают монеты в щели, следят взглядами за символами, появляющимися на трех рядах передней панели автомата, и суют, суют, суют монеты в щель, до тех пор пока все деньги не кончатся.

Вдоль Стрипа стоят автоматы для продажи газет, однако они заполнены не «Ю-Эс-Эй Тудей», что было бы нормальным, а путеводителями по злачным местам для взрослых: «Клубничка», «Нудистские новости» и прочие издания, на страницах которых изображены полуобнаженные красотки в туфлях на шпильках и с распущенными волосами; рядом с каждой указан номер телефона, по которому можно условиться о встрече. В одном месте эти путеводители устилали тротуар слоем не тоньше двух дюймов, и я шел по ним, как по опавшим листьям.

Карлос демонстративно проявляет ко мне надменное безразличие. Он не разговаривает со мной, но исключительно вежливо отвечает, если я обращаюсь с вопросами непосредственно к нему. Он, похоже, принял какое-то решение. Я вижу, что оно тревожит Доминик. За весь день она почти ни разу не взглянула на меня и не заговорила со мной. Они отсутствовали четыре часа, а я за это время спустил двести долларов в рулетку во дворце Цезаря, ставя на черную семерку – карту Доминик и красную восьмерку – карту Люси.