Жун Цзян - Волчий тотем

— Чень Чжэнь, ставить капканы надо очень осторожно, капкан может запросто переломить руку!

Балэ и несколько больших собак как увидели волчьи капканы, так им сразу же тоже захотелось пойти на охоту вместе с людьми. Бату быстро схватил Балэ за загривок, Гасымай тоже, нагнувшись, удержала ещё одну собаку. Билиг громко крикнул на собак, потянул за оглоблю лошадь, запряжённую в телегу, и трое всадников вместе с повозкой медленно двинулись в сторону болотистого озера.

Облака по-прежнему низко нависли над горами, в воздухе начал кружиться легкий снежок, мягкий и сухой. Старик поднял лицо навстречу снегу, и сразу же на его лице образовались светлые капельки воды, он их стёр рукавицей, снова собрал в руку немного снега, вытер лицо и сказал:

— За эти дни так был занят, что не умывался, очень приятно умыться снегом. Долго находился у печки, и лицо пропиталось запахом дыма. А когда умываешься снегом, то запах уходит, потом лучше работается.

Чень Чжэнь тоже вслед за стариком умылся и потом понюхал рукав, но ощутил только запах дыма от овечьего навоза, но ведь это может свести на нет все усилия людей. Он спросил старика:

— А запах дыма на теле сильный?

— Не очень сильный, по дороге выветрится. Запомни, когда приедем туда, то не касайся одеждой замёрзшего лошадиного мяса и жира, и тогда ничего страшного, — ответил старик.

— Когда борешься с волками, действительно устаешь. Вчера вечером волки и собаки лаяли всю ночь, лаяли особенно зло, так, что я всю ночь не мог заснуть, — сказал Чень Чжэнь.

Билиг усмехнулся:

— В степи не то что у вас внутри Великой стены, там каждую ночь китайцы могут спать спокойно. А степь — это поле сражения, монголы — воины и рождены, чтобы сражаться. Тот, кто хочет спать спокойно и безопасно, не будет хорошим воином. Тебе надо научиться: как только лёг — сразу заснул, собаки залаяли — сразу открыл глаза. Когда волки спят, то уши у них слушают, малейшее движение — сразу же вскакивает на ноги — и бежать. А твой отец Билиг и есть старый волк. — Старик хрипло засмеялся: — Могу есть, могу бить, могу спать, целый мешок способностей, ещё могу полудремать-полуспать. Волки степи Элунь все меня ненавидят. Когда я умру, они всего меня съедят без остатка, вместе с костями. И я попаду к Тэнгри быстрее, чем любой другой. Ха-ха…

Чень Чжэнь, зевнув, сказал:

— Среди нас, молодых интеллигентов, всё больше становится слабых духом, как женщина родит уже больного, так его отправляют в Пекин. Если так пойдёт дальше, то через несколько лет половина из нас будет загнана волками внутрь Великой стены. Когда я умру, то моё тело не съедят волки, а сожгут, и так будет лучше.

Старик, не останавливаясь, смеялся:

— Ха-ха-ха… вы, китайцы, слишком расточительны, слишком суетливы. Когда человек умирает, ещё нужен гроб, а сколько древесины и повозок.

— Когда я умру, мне не нужен будет гроб, меня сожгут и рассеют пепел, — ответил Чень Чжэнь.

Билиг хихикал:

— Тогда понадобится много дров для костра, расточительность есть расточительность. Мы, монголы, экономя на всем, ведём борьбу и изменяем жизнь, умершего кладут в телегу и едут на восток, когда и где он вылетит из телеги, там, значит, и будет ждать, когда его съедят волки.

Чень Чжэнь тоже засмеялся:

— Однако, отец, волки доставляют дух умершего к Тэнгри, не для того ли, чтобы экономить древесину? По причине того, что в степи мало деревьев?

— Кроме того, для экономии древесины, а ещё более для того, чтобы «есть мясо и возвращать мясо», — задумчиво ответил старик.

Есть мясо и возвращать мясо? Чень Чжэнь это услышал впервые, сразу не смог понять смысла сказанного и спросил:

— Что значит «есть мясо и возвращать мясо»?

— Люди, которые живут в степи, съедают мясо, а соответственно и убивают определённое количество живых душ за свою жизнь, а это грех. Когда люди умирают, то они возвращают своё мясо степи, и это справедливо, и души тогда не будут плакать и смогут вознестись к Тэнгри, — ответил старик.

Чень Чжэнь криво усмехнулся:

— Это действительно очень справедливо. Если я потом не буду побеждён волками и из-за этого возвращён в Пекин, то я, определённо, скормлю себя им, и порядок. Когда волки съедают человека, они делают это ловко, и им не требуется особого мастерства. Скормить волкам, возможно, быстрее, чем сжечь в огне.

Но тут на жёстком лице Билига появилось страдальческое выражение.

— В степи Элунь никогда раньше не было китайцев, все пастбища насчитывали сто тридцать-сто сорок монгольских юрт, семьдесят-восемьдесят человек, и все — монголы. Когда настала «культурная революция», пришло более ста человек вас, молодых интеллигентов из Пекина, сейчас ещё прибавилось, но все или служат в армии, или работают шофёрами, извозчиками, строят дома. Они все ненавидят волков, всем им нужны волчьи шкуры, потом как начнут стрелять, и волки пропадут, ты захочешь покормить волков, но не сможешь.