Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— Захватили дозор! — сказал командир и, пригибаясь, хотя в этом не было необходимости, поскольку они находились за высокой насыпью, пошел им навстречу. Следом за ним поднялись еще несколько человек.

Позади разоруженных солдат шли Сана и Анастасий. Карабины пленников висели у них за плечами, сабли были на седлах. Один из кавалеристов, светловолос ый и высокий, с маленькими синими глазами, шел понурив голову и, словно сам себе, упорно твердил:

— Ведь я давал присягу, меня же отдадут под суд. Отпустите меня. Ротмистр у нас очень строгий. У меня жена, дети…

— И я давал присягу, я тоже был солдатом. Иди, скотина! Наемником стал, против народа пошел, — рычал за его спиной Сана.

Второй солдат молчал. Это был плотный, здоровенный детина, он искоса поглядывал на повстанцев, пряча в уголках своих мясистых губ конфузливую и в то же время злую усмешку. За подсумок его зацепился лист кукурузы. Лошади беспокойно переступали с ноги на ногу и размахивали своими короткими хвостами, отгоняя мух.

Яковчане сгрудились возле пленных солдат. Смотрели на них молча, с состраданием и бросали жадные взгляды на карабины и гранаты на поясе у Саны.

Светловолосый солдат неохотно рассказывал, что этим утром их эскадрон погрузили в железнодорожный эшелон и отправили из соседнего города в К. У первой же станции их выгрузили и послали в разведку, поскольку были сведения, что у вокзала идет бой… За ними движется пехотная рота. Все отпуска, которые были обещаны в эти дни солдатам для полевых работ, отменены.

Сана хотел поскорее отправить их в город. Вооруженный пастушьим посохом и револьвером, яковчанин просил дать ему один из карабинов. Солдат уговаривали перейти на их сторону. Светловолосый робко разглядывал повстанцев, неопределенно качал головой, второй солдат по-прежнему молчал и усмехался.

Им приказали отстегнуть подсумки, обыскали карманы. Гарибалдев взял у Саны ручную гранату и повел пленных по проселочной дороге к городу, но впереди показалась желтая пролетка, запряженная гнедой лошадью. В пролетке Кондарев возился с пулеметом, стараясь удержать его. На козлах с Грынчаровым сидел высокий парень в фуражке, а за пролеткой нестройными колоннами торопливо шли только что прибывшие из Ралева и Долчи повстанцы, вооруженные захваченными у себя в общине берданками, охотничьими ружьями и кольями. Человек десять молодых парней вели за собой ватагу ребят, которые тащили кувшины с водой. Между ними сновал совсем маленький мальчик с дерюжкой через плечо и сумочкой. Серая косматая собачонка, не отставая от хозяина, с важным и заинтересованным видом трусила по колее, высунув язык.

Крестьяне встали плотной стеной вокруг. Кондарев допросил солдат и приказал отвезти пулемет за шоссе, к горам, а людям повзводно отправляться на позицию к Звыничсву. В редкой тени ближайшего фруктового сада созвали совещание. Сельские команды держались за свои села — боялись, что эскадрон бросится туда. Грынчаров же по-прежнему настаивал на том, чтоб атаковать вокзал и сосредоточить все силы здесь. Разминая спекшуюся землю желтыми сапогами и наблюдая, как кое-кто из крестьян, напуганный приближением к городу войск, колеблется и норовит повернуть назад, Кондарев терпеливо ждал, пока выскажутся все. Но видя, что совещание превратилось в нескончаемые споры, он вмешался и категорически настоял на своем плане. Штурм вокзала мог бы привести к большим потерям, потому что солдаты держат под прицельным огнем железнодорожные пути и полоску земли вдоль полотна. Утром тут уже погибло семеро повстанцев, и до сих пор еще их тела лежат на сжатом поле, а один так и остался, как упал, — на низкой насыпи головой вниз…

Пока он говорил, взгляд его несколько раз останавливался на страдальческих, словно мертвых глазах Анастасия. Анархист слушал с полным безразличием. Он стоял, опершись рукой на деревце, подавленный, поглощенный собственными мыслями.

Решили, что Сана и Грынчаров с полусотней повстанцев усилят участок внизу, вдоль полотна, и соединятся с отрядом, защищающим город с востока. Необходимо было как можно дольше задержать эскадрон. Кондарев вскочил на лошадь одного из пленных кавалеристов и с командиром ралевского отряда поскакал к шоссе, осмотреть позиции у полустанка Звыничево.

Утром здесь шел бой с частями, посланными из казарм, и сейчас линия фронта изгибалась по направлению к городу и прерывалась, потому что повстанцы кое-где отошли, чтобы не подставлять свой фланг под огонь противника со стороны вокзала. Разрыв был чуть ли не в два с половиной километра, а там, на гребне возвышенности, напротив полустанка, тянулись новые цепи. Отдельными группами бойцы залегли на кукурузном поле, на межах, в тени диких груш; одни лежали, другие сидели, то и дело прикладываясь к кувшинам с водой. За шоссе, под ивами, лежал сложенный пирамидкой хлеб, стояло несколько бидонов с брынзой. Проголодавшиеся шли туда и, набрав еды, возвращались на свои места. Завидев идущих на подмогу ралевцев и долчан, бойцы встретили их громким «ура». Вскоре позиция стала похожа на сельский сход.