Джеймс Миченер - Источник

Как ребе Гедалиа и говорил, закаленные молодые бойцы черпали силу в его цитатах из Торы, которая была для них не столько религиозной книгой, сколько историческим трудом. «Моисей, Учитель наш, предвидел дни, когда его евреям придется штурмовать холм, чтобы взять такой город, как Цфат, и он произнес: «И ты скажешь в сердце своем: народы эти больше, чем я; как смогу я рассеять их? Но не должен ты бояться их, ибо вспомнишь ты, что Господь Бог твой сделал с фараоном и со всем Египтом».

Но мере приближения дня штурма он цитировал обещание Господа своему народу: «И поразишь ты своих врагов, и падут они перед тобой от меча твоего. И пятеро вас обратят в бегство сотню, а сотня вас поразит десять тысяч». И при этих словах на его худом бледном лице сорокалетнего человека светилась неколебимая уверенность в победе евреев.

Днем 9 мая, когда казалось, что арабская артиллерия готова окончательно подавить все еврейское сопротивление в Цфате, Тедди Райх в последний раз собрал своих ребят, которым предстояло штурмовать высоты, где засели арабы. Спокойно и уверенно он еще раз напомнил тактику действий и посоветовал всем как следует выспаться.

– До восьми часов, – тихо сказал он, после чего сам улегся на полу и заснул.

В последний раз встретилась и старая команда Иланы: Бар-Эль, Багдади, Готтесман и Веред Евницкая. Илана на скорую руку приготовила поесть и внимательно присмотрелась к мужу.

: – Ты выглядишь усталым, Готтесман.

– Так и есть, – признался ветеран. – Как я хочу, чтобы она кончилась, вся эта война.

– Готтесман! – засмеялась Илана. – Да она и через несколько лет не кончится. После того как возьмем Цфат, рассядемся по грузовикам и спустимся к Иерусалиму, а оттуда пойдем на Газу.

Муж понурил голову.

Багдади лишь хмыкнул, представив, какое изумление ждет арабов, засевших в полицейском участке:

– Должно быть, они верят, что эти бетонные стены навсегда защитят их. Пусть только дождутся, когда сработает динамит!

– Думаешь, что сможешь взять его? – подняв голову, спросил Готтесман.

– Конечно! – закричал еврей из Ирака. – А ты разве не думаешь, что возьмешь развалины на самом верху?

– Нет, – сказал Готтесман.

Багдади не удивился этому признанию. Подтянув стул, он положил пухлые ладони на стол.

– Говоря по правде, Готтесман, и у меня мало надежды. Разве что случится чудо. Но я уверен, что оно случится.

– Какого рода? – мрачно спросил Готтесман.

– Да не бери его в голову, – на кухне старого дома засмеялась Илана. – Перед боем он всегда впадает в пессимизм. Вспомни, каким он был в тот день, когда мы взорвали грузовик. Готова поспорить с тобой, Багдади. Он захватит те развалины раньше, чем ты – полицейский участок.

В те далекие и трудные дни пятеро друзей представляли ту еврейскую молодежь, от которой зависела судьба Израиля. Но сейчас они с удовольствием съели скудную трапезу и стали обсуждать свои действия в ближайшие часы. Илана, все еще взволнованная диалогом с ребе, сказала:

– Я вот все думаю – какой Израиль строим мы сегодня вечером?

Меммем, верный своей прагматичности, сказал:

– Сейчас нам надо покончить с арабами, а о государстве будем беспокоиться потом.

Она посмотрела на Готтесмана, чтобы тот помог ей оспорить эту ужасную ошибку, но он не отрывал взгляда от костяшек сжатых кулаков.

– Израиль, которым я его вижу, – вступил в разговор Багдади, – это страна, где будут с удовольствием принимать евреев из Ирака, Ирана и Египта. Чтобы они работали рядом с хорошо образованными евреями из Германии и России. Уверяю тебя, Готтесман. Может, ты сейчас так не думаешь, но стране в самом деле понадобятся сефарды. Чтобы по окончании войны вместе с арабами строить мосты.

Бар-Эль зевнул и сказал:

– Ты нам нужен, Багдади, но еще больше нам нужно поспать.

И все втроем, разыскав себе места, улеглись передохнуть перед штурмом высоты. Когда они заснули, Веред тихо спросила:

– Илана, это приятно – жить с мужчиной?

Девушка постарше бросила взгляд на своего рослого немецкого мужа, который нервно ворочался во сне, и ответила:

– Если тебе повезет найти такого, как Готтесман…

– А что в этом… ну, я имею в виду, особенного?

И снова Илана повернулась к своему спящему солдату.

– Даже не могу ответить, – сказала она.

Помолчав несколько минут, Веред спросила:

– Ну… ложиться в постель… то есть… это так важно?

Илана засмеялась:

– А как ты сама думаешь – важно ли?

Веред покраснела и пригладила волосы.